Записки партизана
Шрифт:
В первых числах января к мосту приходит Сухореброва со своими помощницами, переодетыми казачками. Она приносит приказ рвать мост. Немцы почему-то сменили на мосту охрану. Но приказ остается приказом.
Девушки-рыбачки, спрятав на себе тол, днем выходят на мост. В руках у них плетеные корзины: они идут якобы на базар.
На середине моста часовых нет, и девушки начинают быстро привязывать пакеты с толом к стальным канатам.
Останавливаться на мосту строго запрещено. Часовые с одного края моста окликают девушек. Рыбачки продолжают
Мост сотрясается и разваливается на части. Обломки барж, крутясь в водоворотах, быстро плывут вниз по течению.
Девушки-рыбачки погибли…
Сухореброва спешит к паромной переправе у КРЭС. Сидя на возу, она ждет своей очереди: немцы, встревоженные диверсией у Яблоновки, тщательно проверяют всех, ожидающих переправы.
Прячась за возом на пароме, Сухореброва быстро привязывает пакеты с толом к стальному канату. Делает она это мастерски: недаром она прошла курс минного дела в нашем партизанском вузе на Планческой.
Шашки привязаны. Сухореброва поджигает бикфордов шнур.
Взрыв, как ножом, обрезает стальной канат. Девушка бросается в реку. Она прекрасная пловчиха. Течение относит ее далеко от места взрыва. Сухореброву подбирает рыбак. Он дает девушке выпить водки. И здесь Сухореброва узнает: вчера взорван мост у Стефановки — это дело рук стефановского филиала. Теперь у немцев остались только понтоны и мост у Горячего Ключа.
В этот же день Батурин проводит успешную диверсию на электростанции трамвайного депо, что находится у Карасунского канала.
Батурин уже давно наблюдает за ней, высматривая слабое место в охране. Но немцы тщательно охраняют станцию: она дает ток их прожекторным установкам у аэродрома. Вокруг станции стоят пулеметы и всегда наготове автоматчики.
Деревянко советует Батурину: когда Сухореброва будет рвать по соседству переправу у КРЭС, воспользоваться суматохой и попытаться проникнуть на станцию.
В назначенный час Батурин со своими ребятами прячется в ближайшей хате. Под рабочими блузами у них спрятаны толовые шашки и оружие. Подпольщики терпеливо ждут.
Наконец гремит взрыв на пароме. Рабочие, занятые на территории станции, выбегают на улицу. Немцы гонят их обратно. Замешавшись в толпе, Батурин с ребятами входит во двор станции.
Подпольщикам удается войти в главное здание электростанции. Здесь в узком коридорчике стоят два немецких автоматчика. Батурин смело идет вперед. Он обходит первого часового и приближается ко второму спокойно, неторопливо. Потом он оборачивается. Его помощник уже рядом с первым часовым. Быстрые, почти одновременные удары — и немцы без крика падают на пол. Подпольщики вбегают в главный зал. Единственный немецкий надсмотрщик выхватывает револьвер, но выстрелить не успевает: ударом ножа спутник Батурина убивает и этого немца.
Заминировать агрегаты и зажечь короткие шнуры — дело нескольких
Пользуясь паникой, подпольщики выбегают к Карасунскому каналу и скрываются…
Вечером в табачном институте Арсений Сильвестрович собирает руководителей подполья.
— Сегодня мне сообщили, — говорит он, — что в гестапо под пытками умерли Лагунов и Гладких. Они погибли, не выдав друзей, не сказав ни слова. Почтим их память.
Все поднимаются и с минуту молча стоят.
— Товарищи, — продолжает Арсений Сильвестрович, — только что я получил радиограмму от штаба партизанского движения Юга. Бои идут на подступах к Краснодару. Нам приказано нанести немцам последний, решающий удар. Работы непочатый край: рвать связь, машины, нефтесклады, последние переправы через Кубань. Все подполье должно выйти на открытую борьбу. Дорога каждая минута!..
Арсений Сильвестрович распределяет «роли». Каждый получает определенное задание. Потом он поднимается из-за стола. Он сильно сдал за последние дни. Глаза ввалились. Веки красные от бессонницы: он не спит уже трое суток. Но Арсений Сильвестрович весело улыбается.
— Так вот, друзья, — говорит он, — мы по-прежнему остаемся хозяевами положения. Инициатива за нами. Еще последний удар — и все!
Глава XIV
Девятое февраля… В Краснодаре хорошо слышна артиллерийская стрельба: бои идут на ближайших подступах к городу. Немцы лихорадочно эвакуируются: сплошным потоком движутся транспортные колонны. У них остался последний мост через Кубань — у Горячего Ключа.
Уже несколько раз пытался Бибиков прорваться к мосту — и всякий раз терпел неудачу. Мост бдительно охранялся. Ничего другого не оставалось, как отважиться на дерзкую операцию.
Ночью на две лодки погружают мины с мгновенными взрывателями. В лодки садятся — в одну наш «старик» Иван Семенович Петров, в другую — опытный минер из отряда Бибикова, Федосов. Лодки в кромешной тьме плывут к мосту. Недалеко от моста минеры соскальзывают в воду и плывут, держась за лодки. Лодки полузатоплены, чтобы быть менее заметными на поверхности реки. У минеров сводит ноги от холода…
Когда впереди вырастают контуры моста, минеры ныряют в воду. Через минуту грохочут два взрыва: последний мост на Кубани взлетает на воздух.
Минерам удается добраться до берега…
Днем десятого февраля артиллерийская канонада под Краснодаром усиливается с каждым часом. Немцы мечутся, ища пути отхода. И вот тогда-то на улицы города выходит молодежь, мобилизованная Котровым и Сухоребровой.
Школьники, рабочие, студенты режут провода. Заранее высмотрев немецкие склады с горючим, они с боем прорываются к цистернам и бакам, рвут их толовыми шашками, забрасывают бутылками с горючей жидкостью или поджигают брусками тола, полученными из подпольного арсенала.