Записки Мюрэй

С некоторых пор мне доводилось бывать в разных уголках мира. Этому способствовала моя профессия. Неожиданно для себя, я стала журналистом. Взрослая женщина, и казалось, ничто не может меня удивить. Но однажды, мне пришлось брать интервью у одной старой женщины. Она поведала мне эту историю.

Девушка старательно выводила па. Джинджер добилась успеха в этой области и даже благодарила мачеху

с её бой-френдом, что они способствовали закалке её характера. Родители погибли давно. Память старательно прятала события этого дня. Девочка присутствовала в этот момент в машине. Приёмные родители нашлись не сразу. Замкнутую, измождённую девочку никто не хотел брать. Лишь спустя два года, в детский дом приехала странная парочка. Самсон и Вильма сразу ей не понравились. Но они так ловко обработали директора пансионата для девочек, что вскоре ехали в новый дом. Своего дома девочка не помнила. Видела только какую-то тётку, кажется двоюродная сестра матери со стороны отца. Она забрала наследство, но от ребёнка наотрез отказалась.

– Как вы потеряли её след? – Женщина почти визжала в трубку телефона.

– Прошу вас, не убивайте меня. Я не успел к месту аварии. Кто-то спас малышку, её рядом с родителями не было. – Мужской голос по ту сторону провода дрожал, ожидая своей участи.

– Найдите девчонку, и исправьте свою ошибку. – Пошли короткие гудки, заказчица повесила трубку.

Прошло уже много лет. Жизнь в Европе изменила Джин до неузнаваемости.

Родилась девушка в Техасе, в маленьком городке на окраине. Дом стоял особняком от других построек такого же типа. Маленький, со скрипучими ступеньками и жутким запахом бразильского табака, который постоянно курил Самсон, приёмный отец. Ей нравилось дразнить его и общаться с ним по-взрослому. Почему так завораживали эти игры, она не помнила, в голове был туман.

Джинджер уже забыла, как пахнет утро в местном клубе, где она провела много времени. Танцы с утра до вечера. Изнурительные занятия, растяжки и вечный голод. Кушать хотелось всегда. Приёмная мать, Вильма, говорила: "у балерины должна быть осиная талия и желудок с напёрсток". Джин ненавидела её. "Пусть я буду толстой и некрасивой, зато сытой". От голода у Джинджер появились голоса в голове.

У Джин не было друзей, но зато была воображаемая подружка, Бони. Она всегда проказничала. То уговаривала съесть печенье, то выпить кружку молока. А однажды, они вместе с Бони съели огромный шоколадный торт. Его доставили из пекарни для празднования дня рождения Вильмы. Влетело знатно. Помимо этого девочка отравилась. Её тошнило и рвало, поднялась температура. Несколько дней Джинджер провела в бреду. Она не помнила, что с ней тогда происходило, да и сознание старательно прятало всё в старый сундук на чердаке.

Джинджер

играла с тенью своей прабабки. Никогда не знаешь, откуда вылезет эта злобная старуха, но ясно, что будет морить голодом и заставит танцевать на стёклах. Так, по её мнению, у девочки закалялся характер. Она отчётливо видела эти тонкие прозрачные черты Элеоноры. Её визгливый голос звучал в голове, а костлявые руки хватали и тащили танцевать смертельный танец.

Лебединое озеро не кончалось никогда. Пытки Элеоноры становились всё изощрённее. Зимой она заставляла Джин танцевать босиком на льду. Обжигающее дыхание холода, заставляло держать правильную позицию. Это не кончалось никогда.

– Мюрей, дорогая, тебе телеграмма. – Коллега по работе вручила девушке бумажный конверт.

– Спасибо, я посмотрю.

Женщина сидела в огромном кожаном кресле. Её кабинет находился на 25 этаже Уолт Стрит. Большие окна в достаточном количестве пропускали солнечный свет, что способствовало росту растений. Помещение напоминало оранжерею, но это не портило рабочую атмосферу, а наоборот располагало к диалогу, что немаловажно при подписании важных договоров. Большой массивный стол из натурального дерева, дополнял ансамбль. Ничего лишнего вокруг – всё на своих местах.

В Нью-Йорке самый разгар рабочего дня. Все вокруг суетятся, её журналистское агентство, большой муравейник. Создать свою империю дело нелёгкое. Нервы всегда напряжены, личной жизни никакой. Сколько ей, 33? Пора уже, но некогда…

Мюрей открыла конверт. В телеграмме указан адрес нотариального агентства и ниже приписан текст:

"Просим вас явиться для вступления в наследство. Мы разыскали вас, так как вы являетесь единственной наследницей Элеоноры Блэйденс. Дом и всё имущество, а также акции и ценные бумаги, станут вашими после подписания некоторых документов. С уважением Г.К. Норкис".

Утром женщина выехала на машине в штат Техас. Солнце заливало всё вокруг. Деревья распустили свои кроны, в которых уютно расположились птицы. Густая зелёная трава, такая же, как листва на деревьях, только вместо птиц, мотыльки и мелкие насекомые. Муравьи спешили по своим делам. Люди тоже, как в большом муравейнике, двигались в кем-то заданном направлении…

Вскоре все бумаги были подписаны. Осталось лишь посетить этот дом. Через час Мюрей стояла на пороге старого дома. Ступеньки скрипели при каждом шаге. Ещё шаг, и женщина шагнула в пустоту. Её сознанием завладела Джинджер, та самая балерина. Страх сковал всё тело. Где-то пробежала тень маленькой девочки, это Бони звала её поиграть.

– Я считаю нам нужно поесть, пойдём. – Джинджер протянула прозрачную руку подруге.

Конец ознакомительного фрагмента.