Записки гитарного хардгейнера
Шрифт:
Кстати импровизационную форму я старался поддерживать не только дома. Постоянно участвовал в джемах. Одни из них были удачными, другие просто отвратительными.
Потому что на сцену я выходил «в некондиции». Да что там!.. На рогах я выходил! Какая может быть в таком виде импровизация, когда струн на гитаре не чувствуешь и ладов не видишь?
Моя «популярность» имела следствие в том, что со мной все хотели выпить. А я и не сопротивлялся. С одной стороны — четко поставленной цели у меня в жизни не было. Да и жизнь была суровой — не у меня одного, вообще в стране.
С другой стороны, я играл этакого «рокера». Да как играл! Сам верил в это. Я думал про себя именно так. И это был навязанный имидж, ставший второй натурой. Ни к чему хорошему это не привело.
Вывод 17.
Не стоит смешивать такие понятия, как «рокер» и «музыкант, играющий рок-музыку». Первое — это стиль жизни, а второе — род занятий. Первое — это имидж. Второе — суть. Можно быть одним и не быть другим.
Можно рассекать в самом невероятном виде, быть бухим от рассвета до заката, и не черта не уметь играть ни на одном инструменте, включая собственный голос. Можно выглядеть как божий одуванчик, и быть богом на гитаре.
Откуда пошел этот имидж? — от первых рок-звезд. Но подумайте — Джим Моррисон стал Джимом Моррисоном, потому что бухал и кокаинил? Хедрикс прославился, потому что лучше всех на свете употреблял героин?
Нет. Они вначале стали выдающимися музыкантами, творцами. Может быть, им далось это внешне легко. Может быть, они в предыдущей инкарнации перелистывали ноты для Иоганна Себастьяна Баха.
Но после, когда музыка из творчества превращалась в станок, в конвейер концертов, в денежную машину — они, как любой человек уставали. И физически и эмоционально. И поддерживали себя химическими стимуляторами.
Отчего и кончились в возрасте 27 лет. И конечно, стали легендами. А любая легенда прекрасно монетизируется.
Про великого Майкла Джексона почти все забыли, пока он не устроил сюрприз — взял да и помер. И продажи его записей полезли наверх, как тараканы после дихлофоса.
Из динозавров — рокеров прошлого, из их жизни и смерти создан невероятный товар — стиль жизни, который тоже прекрасно продается! Live fast. Die young. — Футболочку с девизом не прикупите?
Те из следующих великих, кто в это поверил и действительно так жил — без тормозов — давно протянули ноги. Лишь немногим удалось остановиться. Я помню, как наркотической черной задницы, сроком в злой десяток лет, с трудом вылез Aerosmith. А ведь их когда-то сравнивали с самими Led Zeppelin!
Алкоголь, не говоря уж о других, законом запрещенных средствах, это химия. И если кто-то наивно надеется, что он сильнее — зря это он так. Он начинает, а химия выигрывает.
Сколько ребят начинали как подающие надежды музыканты, а закончили как обычные алкоголики (и музыка была уже не нужна)! Сколько таких «рокеров», даже сумев остановиться, получили болезни на всю оставшуюся жизнь.
Мой приятель, Саша Савченко — талантливейший и разноплановый барабанщик, некогда красавец и спортсмен — умер. Тяжелые наркотики.
Не надо принимать внешнюю атрибутику стиля жизни так
Sex, drugs, rock-n-roll — ненужное вычеркнуть. Вычеркните «drugs».
2. Что со мной случилось бы, продолжай я в таком же духе — пусть неизвестно, но предсказуемо. Но вмешалась счастливая случайность. Мой друг, гитарист Жалиль Фаттахов, с которым мы были знакомы с ранней юности, «сосватал» в меня в начинающую «металлическую» группу.
Руководил ею музыкант, художник, поэт, гитарист и певец Андрей Померов. В тот момент он решил полностью перейти на вокал, а свою партию ритм-гитары передать. Жалиль ему насоветовал, что есть, мол, такой неприкаянный гитарист — универсал-блюз-металлист, и меня взяли по рекомендации сразу.
Вот тут то я и ощутил в полной мере все огрехи своей подготовки. Музыку Андрей сочинял не простую. Он не был профессиональным музыкантом в том смысле, что у него не было образования. Но он был как раз из прирожденных талантов.
Я мог играть тяжелые вязкие рифы в духе моих любимых Led Zeppelin, мог «чесать» умеренный «атагадан». Но здесь требовалось нечто иное. Мы с Андреем напрямую не говорили об этом, но, похоже, образцом стиля послужил не Iron Maiden, где атагадан был бы уместен, а Accept.
Гитарные партии изобиловали мелодическим вставками в октаву с басом, разнообразными интервалами — не только привычными квинтами и квартами, но и их увеличенными и уменьшенными вариантами, а также большими и малыми терциями, октавами, секстами, и даже тритонами.
Удивительно, но Андрей даже не знал все эти названия. Он просто таким образом мыслил. Ритм-партия в его песнях не просто держала гармонию, она была и мелодической. Сейчас так никто не играет. Это вершина «олд-скул» (тогда я даже такого слова не знал, не думал что я «old»), его лучший образец.
Партии были и непросты с точки зрения ритмики и гармонии. То какая то ритмическая вставка с хитрым рисунком, который мне никак не хотел даваться, то неожиданный гармонический оборот, который мне никогда бы не пришел в голову. Музыка была чрезвычайно насыщенной.
В-общем, с первых репетиций я уходил в отчаянии.
Мне снова пришлось учиться. Чтобы я не тормозил группу, и процесс не застаивался, Андрей занимался со мной индивидуально, в дополнительное время.
Репетиционный процесс у него был поставлен хорошо. Каждый обязан прийти подготовленным, на репетиции — четкий график работы и отдыха, план подготовки вещей на месяц вперед. Алкоголь под запретом.
Он был старше меня на несколько лет, И понимал, что время терять нельзя. У Андрея была цель.
Вдруг лидер-гитарист Паша «собирает вещи». Я, только освоившись и выучив часть ритмовых партий, пересаживаюсь на соло-гитару. Андрей вновь начинает играть.
Надо сказать, эту роль называть «соло-гитарой» не совсем правильно. Она, конечно, играла соло в положенных местах, но до него гитарист не курил за кулисами. У него была своя ритм партия, поддерживающая основную, но не повторяющая ее.