Запертые двери

Бер М. Игорь

Прибрав в квартире и открыв окна настежь, впуская ночной чистый воздух, Джим подготовился для романтического свидания. Вначале он решил поискать где-нибудь свечи, но быстро передумал: слишком много это займет времени. Оглядевшись по сторонам и расценив все как "удовлетворительно", Джим вышел из квартиры, в надежде вернуться вскоре, но уже не один.***

Поправив кое-как волосы и выпрямив плечи, Джим постучал в дверь квартиры, что находилась в трех кварталах от его жилища. Ответа пришлось ждать энное время, а

потому он уже собрался постучать вновь, когда услышал сонный голос:

– Кто там? Кимми, это ты?

– Не совсем, - бодро отозвался Роквелл, улыбаясь до самых ушей.

– Джим? Каким ветром тебя занесло к моему порогу?

– Может, ты прекратишь задавать вопросы и откроешь дорогому гостю дверь?

Как показалось Джиму, Джоанна немного помедлила, прежде чем сняла цепочку. Дверь открылась, и Джим увидел усталое лицо Джоанны, но все же, как и прежде, прекрасное. Ее черные волосы свободно спадали ей на плечи, а одета она была в белоснежную пижаму.

– Надеюсь, ты хочешь сообщить мне нечто очень важное, раз заявился ко мне в..., - она посмотрела на наручные часы, - ...без пяти минут полночь.

– Это не только очень важное сообщение, Белоснежка, но и личное. Касающееся нас двоих.

– Что-то со студией?

– Да при чем здесь студия, неужели нас больше ничего не связывает?

– К примеру?
– ответила вопросом на вопрос Джоанна, скрестив руки на груди.
– Если это твоя новая попытка приударить за мной, то тогда не стоит и начинать.

– Как же с тобой сложно.

– Главная причина всех сложностей в твоей жизни, Джим, полностью сконцентрирована в тебе самом. Моей вины здесь нет.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты прекрасно понял, что я имела, введу.

– Я понял лишь то, что ты обвиняешь меня. При чем, неизвестно в чем.

– Ты пришел для того, чтобы завести этот нелепый спор?!
– спросила Джоанна Престон.
– Если так, то спокойной ночи.
– Она уже хотела захлопнуть перед ним дверь, но он помешал ей это сделать.
– Отпусти!

– И не подумаю. Тебе не кажется, что мы с тобой еще не закончили разговор?

– Я его не начинала и не вижу нужды в его продолжение.

– А я надеялся, что мы посмотрим вместе один из твоих любимых фильмов - Джим с довольной улыбкой помахал перед ней диском с фильмом.

– О Боже!
– вздохнула Джоанна, оттолкнула Джима и, воспользовавшись тем, что тот пошатнулся, отступив назад, захлопнула дверь.

Джим взялся за ручку, но дверь уже была заперта. Ему ничего не оставалось, как постучать в дверь вновь.

– Джоанна... Только не говори, что ты не любишь этот фильм! Все любят "Гарри Поттера".
– Он помолчал, дожидаясь ответа, но его не последовало.
– Джоанна! Не поступай со мной так. Я ведь просто хотел общения с тобой и только. Я бы провел тебя обратно домой и

не попросил бы чашечку чая, даже в шутку. Неужели ты позволишь завершиться этому дню, сохранив сложившееся между нами недоразумение? Я прошу, не поступай со мной так!

Но ответ от Джоанны, Джим Роквелл так и не получил. Поняв, что монологу не стать диалогом, Роквелл тяжело вздохнул, потоптался на месте, лелея надежду услышать щелчок отворяемого замка и, повернувшись, пошел по коридору, в сторону лестницы.***

О таком повороте событий он даже не задумывался. Конечно, глупо получилось и даже где-то смешно, но смеяться ему совсем не хотелось. Подсознательно, Джим чувствовал за собой вину, но он понятие не имел, в чем она состояла.

Вернувшись назад в квартиру, Роквелл плюхнулся на постель как был одет и включил телевизор. Пройдясь пультом по нескольким каналам, он остановился на новостях CNN. Война в Ираке продолжалась, сыновья Саддама простились с жизнью, в то время как он сам продолжал скрываться.

Казалось, сегодня бессонница ему была обеспечена. Вся его голова была полна мыслями лишь о неудавшемся свидании. И все же он заснул, в тот самый момент, когда меньше всего этого ожидал. Но сон был не спокойным, а из раздела кошмаров. Будь у него такая возможность, Джим бы с радостью согласился сменить его на бессонницу.

...Джим Роквелл стоял на зеленой лужайке на возвыше

нном плато, а на

д ним

нависал

старый дощаты

й двухэтажный дом, в котором когда-то он жил вместе с отцом и матерью, а до них его дед и бабка - родители отца.

Дом походил на шаткий зуб во

рту старухи, что оставался там,

в гордом одиночестве. Пять ступенек, что вели к двери, были изрядно помечены птичьим пометом, а белая краска на них, как и на всем доме, полупилась

и

кое-где даже сошла. Джим был уверен, стоит ему ступить по лестнице, сло

й

застарелой краски

обязательно пристане

т к подошвам его кед. Но ему совсем не хотелось проверять свою догадку, потому как знал, что в этом

доме его ничего хорошего не ждало

.

Над дверью висела