Запертые двери
Шрифт:
Когда дочь губернатора потеряла при несчастном случае правый глаз, он вернул ей зрения, якобы пересадив ей глаз молодого ягненка.
– Майк не удержался от смеха, но больше никто не составил ему компанию.
– Этим он заработал доверие главы города, богатство и полную неприкосновенность. Все были просто околдованы им, образно выражаясь.
Говорят, он жил как в раю на протяжении трех лет, после чего все пошло по иному пути. В городе построили католическую церковь, был большой праздник по этому поводу, собрались все горожане и конечно же был приглашен на открытие и знахарь. Как
Все чаше он отказывался помогать больным, объясняя это своим бессилием. Даже в случаях, когда болезнь казалась пустяковой для такого великого лекаря как он. Затем пришла эпидемия, и люди начали погибать один за другим. Все ждали от знахаря чуда, но он снова оставался бездействовать, поле чего по городу и поползли слухи. Многие верили, что виной всему был именно он и никто другой. Тогда ему и припомнили его не появления на открытие церкви. Но пока он имел покровительство губернатора, его никто не решался тронуть.
А вскоре дочь губернатора выколола себе пересаженный глаз, с воплями о том, что она видит им то, как знахарь проводит свои черные обряды, вырисовывая на полу пентаграммы и окропляя их кровью и что пересаженный ей глаз принадлежал ранее совсем не ягненку, а некой пожилой женщине, которая жила на краю города и считалась сумасшедшей. По приказу губернатора, несколько горожан отправились в хибару бесноватой и обнаружили ее изгнившее тело, прибитое к стене вверх головой и с глубокой впадиной в правой глазнице.
Эта находка и послужила для знахаря смертным приговором.
Они схватили его и привели в центр города, где уже все было готово для экзекуции - хворост, столб, священник и три человека с факелами. Они привязали его к столбу, а знахарь даже и не думал этому сопротивляться. Священник произнес над ним молитву и спросил: есть ли у него последнее слово, прежде чем отправиться в Ад? Знахарь ответил что есть. Все ожидали услышать покаяние или просьбы о пощаде, но вместо этого услышали, что на их город падет проклятие, на всех его жителей и на будущее поколение. И будут они мучиться, пока в городе не возведут крест на холме, причем это должен будет сделать приезжий, а не местный житель. И как только три приезжих в город найдут свою смерть на кресте, проклятие с города спадет. И на все про все городу давалось не больше трех веков. И если при истечении данного срока третья жертва не будет принесена, тогда город накроет вечная тьма и за один день все жители города исчезнут в никуда. С этими словами он и отбыл в мир иной.
Утром был собран совет города, на котором были обсуждены казнь знахаря и его последние слова. И хотя многим не хотелось верить в правдивость наложенного заклятия, большинство все же признались, что верят в то, что лекарь был посланником нечистого, а потому его слова могли и обладать должной силой.
Эта история передавалась из поколения поколение, но она стала постепенно забываться, пока в городе не появился француз...
– Шарль де Зетолль, - почти шепотом произнесла Мэри.
– Да, он самый, - кивнул Коннор.
– Раз
– Значит, в его смерти стали виновны жители города, а не знахарь, - произнес Тим.
– Да - подтвердил Осборн.
– Но почему?
– возмутилась Сьюзен.
– Ты ведь сам говоришь, что придание начало всеми забываться, а это значит, что ничего ужасного в городе не происходило, так почему же они пошли на убийство?
– Всему виной был крест, который воздвигнул француз на холме около своего дома. Это заставило всех вспомнить о словах знахаря. Многие просто бились в истерике от страха.
– Позволь продолжить мне, - приостановил его рассказ Тим.- Они убили священника, распяли его на кресте и вот тогда и увеличилось количество убийств в городе.
– Да, вновь кивнул Коннор.
– И не только убийств, но и грабежей изнасилования и частые болезни.
– То есть, сами жители города и запустили механизм проклятия, - покачал с осуждением головой Майк.
– Либо проклятие начало свое действие, либо жители просто сошли сума от страха и принялись делать те вещи, о которых ранее и не помышляли, - предположил Осборн.
Вначале жители города решили распять самого беззащитного из приезжих.
На этих словах Сьюзен и Мэри вскрикнули, да и Тиму с Майком стало не по себе.
– Но до Мари им не удалось добраться. Городок собрал Совет и решил послать местную женщину в помощь де Зетоллям, так как знали, что французы искали няньку. Выбранной женщине не вполне улыбалась участь стать детоубийцей, но Совету удалось на нее надавить, вдобавок ей посулили огромное вознаграждение. И женщина, которую звали Эллис Годфри, согласилась. Она решила принести в жертву старшую дочь Шарля и Жудит, к тому же Изабелл была больна некой неизлечимой болезнью, что слегка облегчало переживания Годфри. Но прежде чем ей это удалось, девочка скончалась самостоятельно и Эллис сбежала из города, и больше ее никто не видел.
На новом Совете города, была выдвинута новая кандидатура на роль "няньки". Новую няньку звали Хлоя Саммерфилд, но и она не справилась с порученным ей заданием. Она, как и Эллис исчезла, но в отличии Годфри, ее нашли спустя пару недель в лесу, с петлей на шее, свисающей с ветви старой ели.
Затем, де Зетолль пригласил священника. Так как местный отказался им пришлось пригласить заштатного, который и стал первой жертвой распятой на кресте. В приданиях сохранилась его имя - его звали преподобный Стюарт Уйлкокс.
– Город безумцев!
– прокричала, не выдержав Мэри. Ее руки тряслись крупной дрожью.
– Значит, для того, чтобы положить проклятию конец, остается принести в жертву еще одного бедолагу?
– словно нащупывая правильный ход мыслей, монотонно произнес Майк.
– Да, так считает Совет, - кивнул Осборн.
– И им нужен кто-то из нас. И на кого пал жребий?
– Не имеет значения, - с легкими нотками сочувствия выдавил из себя ответ Кони.
– Все вы не жители города, а приезжие, а значит - полностью подходите для завершения обряда.