Запечатленные
Шрифт:
– Не знаю, папа. Всего десять минут назад… Это точно она! Поехали сейчас же! – выпалил Калеб.
– Сын, мы обязательно отправимся за ней, только сначала надо собрать всех наших. Действовать сгоряча нельзя! Чтобы проникнуть на территорию Уотсонов, нужно побольше народу.
– Знаю, – вздохнул Калеб и ударил кулаком о стену так, что посыпалась штукатурка. – Папа, я ее чувствую! Ей очень страшно! Вдруг ее прямо сейчас истязают?
– Ты бы узнал. Как только ты услышал ее сердцебиение, то снова настроился на ее тело. Если ей будет больно, ты сразу почувствуешь. Мы ее обязательно вернем, обещаю!
Питер
– Мы ее найдем! – заверил Питер.
– Да. Пора действовать! Пап, я просто умираю! Вряд ли я смогу держать себя в руках, если мы протянем еще немного.
– Наши уже едут. Подожди.
– Не могу! – простонал Калеб. – Не могу я сидеть и ждать! Я должен хоть что-нибудь сделать! Мне так больно… Я чувствую Мэгги в себе и знаю, что ей тоже больно и… – Он застонал и пнул ногой стул, отпихнув его к письменному столу на другом конце кабинета. – Если ей причинят боль, я их убью! Клянусь всем…
– Верю! – Питер схватил Калеба за плечи. – Верю, однако ты не должен слететь с катушек. Так Мэгги не спасешь. Мы обязательно ее вернем!
Я отстранилась от его мыслей. Как больно видеть Калеба таким! Я понятия не имела, когда наши доберутся до территории Уотсонов. А ведь враги за мной охотятся! Что делать: остаться в хижине или поискать дорогу? Можно воспользоваться своим Даром и послушать, нет ли их поблизости. Если надо – спрячусь. Должно сработать!
Я медленно выглянула наружу, открыла сознание и прислушалась. Никого. Я осторожно спустилась с крыльца, стараясь не споткнуться, ступила на гравиевую дорожку и сморщилась от боли. Держась за перила, я осмотрела кровавое месиво, в которое превратилась ступня. Просто прекрасно…
Я снова вошла в лес и направилась в противоположную сторону. Днем все выглядело совсем иначе. Густые заросли отлично скроют меня от преследователей.
Пару часов я брела скорчившись: дико болел живот. Пару раз останавливалась, чтобы отдышаться. Мне хотелось забиться под ближайший камень да там и остаться. Я ужасно проголодалась и хотела пить, перед глазами снова все плыло. Разлука с Калебом меня убивала. Казалось, я вот-вот потеряю сознание.
Надо найти дерево с густыми нижними ветвями, чтобы меня никто не нашел, когда я впаду в забытье. Под утесом темнела небольшая пещера, но это укрытие слишком ненадежно – там станут искать в первую очередь. Скалы были повсюду. Я испугалась: вдруг я случайно вернулась к той, с которой свалилась вчера? У пещеры росли густые ели. Я облегченно вздохнула, отодвинула пушистую ветвь и собралась заползти в укрытие, как вдруг услышала чужие мысли. Через секунду я увидела и самого их обладателя.
Заметив меня, он округлил глаза. Судя по его мыслям, он искал именно меня. Он миролюбиво поднял руки, однако я не купилась. Я бросилась прочь, он следом. Бегуньей я была превосходной, однако измученное тело меня подвело. Я едва сдержала крик, когда преследователь настиг меня и обхватил обеими руками. Бить не стал, хотя я этого ждала.
– Мэгги, погоди! Не кричи.
Как ни странно, его прикосновение меня не обожгло. Я медленно обернулась. У незнакомца были курчавые каштановые волосы и добрые глаза.
– Калеб здесь?
Он
– Я Родни, его двоюродный брат. Прости, что напугал.
Да хоть папа римский! Главное, что он не Уотсон! Я облегченно упала ему на грудь. Он взял меня на руки и понес. Я то теряла сознание, то снова приходила в себя. Родни быстро шел вперед. Вдруг раздались крики. Я было решила, что он меня обманул и сейчас отдаст Уотсонам, и тут увидела Питера с Калебом.
Я ахнула и забилась в руках Родни. Он опустил меня и поддержал, чтобы я не упала. Я бросилась к Калебу. Ноги подкосились, и он едва успел меня подхватить. Лишь только мы коснулись друг друга, как боль исчезла без следа. Мы оба вздохнули с огромным облегчением. Вокруг нас забушевал шквал энергии, накопившейся за долгие дни разлуки.
Питер и остальные Джейкобсоны, стоявшие позади Калеба, рухнули на землю, будто их ударила невидимая сила. Некоторые упали на бегу, по пути к нам. Потоки энергии переливались радужным сиянием и пронизывали мое тело насквозь. Я подняла руку и увидела, как лучи входят с одной стороны, а выходят с другой.
Я испуганно сжала шею Калеба. Он обнял меня крепче.
– Что происходит? – прошептала я.
– Не знаю, – выдохнул он, – но это не важно.
Он покрыл нежными поцелуями мое лицо и губы. Я едва стояла на ногах, Калебу пришлось меня поддерживать. Он распахнул свои мысли и чувства, и я познала всю глубину его тоски, беспокойства и гнева. Может, мне это удалось благодаря тому, что мы обрели силу.
– Именно, – ответил Калеб. – Помнишь, я говорил, что ты будешь чувствовать меня, не прикладывая никаких усилий?
Он убрал волосы с моего лица и болезненно скривился, увидев ожог у губ. Я поморщилась, представив, как выгляжу и как пахну. Калеб усмехнулся и покачал головой.
– Мне все равно, ведь теперь ты со мной! Прости, что не нашел тебя первым. Мои родственники успели добраться сюда раньше нас. Я рассказал им, где искать.
– Какая разница! Я так рада, что ты со мной.
– Теперь я с тобой, – кивнул Калеб и притянул меня ближе.
Он заметил воспаленную рану на ключице, провел по ней пальцами, нахмурился и едва не зарычал. Он буквально пылал от гнева. Вдруг уголки рта Калеба поднялись. Интересно, что это с ним? Он широко и ободряюще улыбнулся.
– Вот теперь я смогу!
Он прикрыл глаза и сосредоточился. Один за другим проходили ожоги, порез на ключице затянулся, стертые в кровь ноги заживали. Сначала раны жгло, потом они исчезали без следа. Озноб тоже прекратился. Меня наполнило тепло и ощущение правильности происходящего. Именно так все и должно быть!
– Калеб, – проговорила я.
Он вздохнул и придвинулся ближе, коснувшись моего носа своим.
– Обожаю, когда ты называешь меня по имени.
– Я тоже!
– Прости, перебил. Что ты хотела сказать?
– Что с Уотсонами? Утром они были здесь, искали меня.
Он отпрянул и встревожился.
– Ты их видела?
Я кивнула.
– Ночью я спряталась в хижине посреди леса.
– Постой! Я думал, тебя отпустили, узнав, что мы едем к тебе на помощь.
Я прикусила губу, пытаясь заблокировать часть своих воспоминаний, чтобы он не увидел. Стоит ли показывать Калебу все, что со мной делали Уотсоны?