Запах вечера
Шрифт:
А несколько минут назад, когда ты находилась на границе сна и бодрствования, — еще не открыла глаза, а уже улыбалась. Чему? Какое-то предвкушение радости от самых простых вещей. Далекое милое детство.
И уже потом, много лет спустя... Пробуждение утром, еще не пробуждение, нет, а какой-то зыбкий переход из другой реальности в эту. Здесь что-то есть такое, безумно радостное, приятное, светлое. Чему ты улыбаешься, еще не проснувшись, еще не вспомнив, что это, где оно, что оно есть? Смутно и радостно ищешь, что же так радует и зовет тебя в бодрствование. Есть Он. Он никогда не был твоим и не будет, но какое счастье, что он просто есть на этой земле. Что он заставляет тебя так улыбаться
Здесь очень хорошо. Но она уже почувствовала то смутное душевное томление, которое знаменовало собой тоску по дому. Уже? Так быстро? И здесь, где так много красоты на каждом шагу, красоты, которой может похвастаться далеко не всякий город, включая твой родной (будь же объективна!). Она вышла из церкви и брела по направлению к центру.
Оля. Как ее не хватает здесь... Как много еще мест в мире, где тебе не хватало ее. Пройдет время, и тебе будет не хватать ее и в городе, где вы обе живете. Вот как бывает...
Они стали настоящими друзьями (а какие бывают еще?) в четырнадцать лет, в седьмом классе. Не рано. То есть пришли друг к другу совершенно осознанно, это был выбор. Не потому что посадили за одну парту (не посадили, сами сели), не потому что жили рядом (не далеко, но и не рядом), объединяла не дорога в школу и обратно. Класс был разбит, как это часто бывает, на группировки, которые не имели друг с другом практически ничего общего, кроме обязанности сосуществовать в стенах класса до спасительной трели звонка. И так каждый день.
Лилина группировка считала себя элитной и не особенно замечала кого-то вокруг. Да, все они были умны, был здоровый и нездоровый дух соперничества, результатов они добивались. Что там еще? Ах да, духовность... Это богатство другого рода. В совокупности с интеллектом рождает редких гармоничных личностей. Где они?
Были потрясающие минуты наслаждения играми разума и интересные беседы-споры, в которых рождались и истины, и идеи. Начинался прекрасный возраст — осознанного познания мира. Впервые читаются «Мастер и Маргарита» и «Преступление и наказание». Ты будешь перечитывать их потом много раз. Но восторг первого открытия и искренность этого восторга, — ты помнишь его? Полуночные звонки друг другу. «На каком ты эпизоде?» — «Это потрясающе!» Лампы в комнатах гаснут под утро, родители не могут добудиться в школу. Лиля приставляет термометр к включенной настольной лампе, потом сбивает его до нужной температуры. Теперь вместо школы можно скользнуть в постель с любимой книгой. Класс!
Период Дюма и игры в мушкетеров прошли, ты растешь и меняешься, формируется и оттачивается вкус. Твоя мама, твоя элитарная школа, учителя и одноклассники помогают тебе. Голова свежа и готова к восприятию. Как много чувств и эмоций по утрам! Они затапливают границы дня, день не в силах их все реализовать. Смятые первой бессонницей простыни — от избытка чувств, переполняющей и захватывающей жизни, от воспоминаний о чьих-то взглядах в коридорах школы, случайном прикосновении к чьему-то плечу в гардеробе. Всем этим хочется с кем-то делиться. Возникает потребность в настоящей и верной подруге, в близком человеке, а не просто достойном оппоненте спора. Душа ищет человека для совместной духовной жизни, которой, наверное, и является дружба.
Лиля стала оглядываться вокруг. Кто же? С каждым из их компании было
Ты способен оценить его, ты ценишь каждое его качество, ценишь и понимаешь, за что. Потому что друзей выбирают. Слава Богу, хоть этот выбор нам дан. Выбирают за родство душ, за огромное и неповторимое его богатство. Это обоснованное чувство, обоснованное счастье. Это не любовь к мужчине, когда ты просто попадаешь и западаешь, а объект несостоятелен и результат не гарантирован, гарантировано только состояние горячечного бреда, на которое ему, должно быть, довольно забавно взирать со стороны. Но я не об этом.
Лиля написала ей записку. Они договорились о встрече. Кино, прогулка по любимым, как оказалось, обеими местам, разговоры. И вот уже ощущение, что всегда были вместе, давно знают друг друга. Зачем так много времени потеряно? Потеряно? Нет. Мы просто пришли друг к другу осознанно.
Обоюдное чувство началось и продолжается уже столько лет! Разочарования? Нет, их не было, несмотря на ошибки обеих. Ссоры? По-настоящему — нет. Недомолвки, недопонимание — да, к сожалению, пару раз. Но главное, что никогда не угасала потребность друг в друге. Здесь не так, как в любви, когда препятствия разжигают потребность еще более, здесь не нужны взлеты и падения, ревность, другие... Нужно только бережное отношение к дарованному тебе сокровищу. Тебе просто безумно повезло, Лиля. В этом плане... А это много...
Было темно. Город тонул в какой-то сине-серой зыби, влагой было пропитано все вокруг. И все-таки Лиля опять взяла лодку. Она знала, что из-за погоды будет передвигаться таким способом практически одна.
Клочья тумана висели над водой, не согревал даже плед, вода казалась черной, весла на мгновения исчезали в ней.
Она вышла у музея византийских икон. Всего пара залов. О существовании таких сокровищ поведал путеводитель, спасибо ему! Одухотворенные лица святых. Знакомые с детства. Значимые, важные, но вызывающие сомнения. Сердцу стало тесно в груди, захотелось домой.
Надо было что-то решать. Заказывать билеты, рассчитываться с отелем, лететь назад в Рим — там бесконечные часы в шумном аэропорту, самолет домой. Время, выторгованное у судьбы, заканчивалось, деньги тоже.
Византийские иконы. Сколько им лет? Лилю окружала вечность. Тут даже неуместно было говорить о красоте, это само собой разумеется. Просто ощутимое присутствие святого и одухотворенного, и в то же время близкого и родного. Ты с ними говоришь, и они тебя хранят, благословляют. В путь?
Самолет в Рим улетал на следующий день. Это означало, что выезжать нужно было сегодня поездом и провести последнюю ночь в столице Италии.
Она вернулась в отель. Взвизгнула молния дорожной сумки — стала укладывать вещи. А не хочется. Сколько же нужно было пробыть здесь, чтобы сполна насладиться этим городом и счастьем своего уединения в нем! Что успела она переосмыслить за это время, в чем разобраться — ведь это было ее целью? Ничего. Ничего не изменилось, она просто плыла в ленивой неге по каналам и не хотела анализировать то, что было и есть, опять за что-то ругать себя, к чему-то возвращаться в мыслях. Может быть, этого не будет даже потом. Она просто, сидя в лодке, смотрела, как красота окружающего мира проплывала мимо нее. Декорации лечат практически от всего.