Западня
Шрифт:
Соображения морали были тут ни при чем. Его останавливала интуиция, нашептывая: «Ты — накануне великого открытия». Не будь он так страстно влюблен в Мадлен, давно пустился бы в это плавание по волнам Неизведанного.
Глава 14
В одиннадцать часов вечера Мэриан вышла из временного пристанища Бронвен на Сидней-стрит, где они вместе уплетали купленные в кафе сэндвичи и изучали путеводитель по Флоренции. Бронвен очень не хотелось отпускать ее одну, пусть даже до квартиры Стефани — десять минут ходу. Однако Мэриан проявила настойчивость. После дневного зноя
Загнав подальше мысли об Оливии Гастингс и о Флоренции, Мэриан сосредоточилась на предстоящем уикэнде. Она соскучилась по матери, но встреча будет нелегкой. Нельзя больше скрывать правду о Мадлен. Мэриан понимала: их разрыв станет для Селии ударом — и поэтому не призналась раньше. Но теперь, когда Мадлен сделала блестящую карьеру, было невозможно и дальше держать Селию в неведении. Мэриан печально усмехнулась. Мать содрогнется, узнав, что ее девочки даже не поддерживают отношения. Впрочем, она наверняка догадывается, что что-то произошло. Селия наивна и простодушна, но отнюдь не глупа. Беда в другом: как бы она не предприняла попытку связаться с Мадлен. Мысль о мамином унижении наполнила сердце Мэриан горечью.
Резкий автомобильный гудок привел ее в чувство. Что это она разгуливает одна по ночному городу? Мэриан поправила на плече ремешок сумочки и пошла быстрее.
Возле Бромптонской больницы у нее возникло ощущение, будто за ней кто-то идет. Она занервничала и пошла медленнее. На улице еще попадались прохожие; мимо проносились машины; видимость была отличная. Мэриан остановилась — человек шмыгнул в подворотню. Она снова двинулась в путь, однако дойдя до Олд-Черч-стрит, была вынуждена остановиться перед красным сигналом светофора. Ее преследователь приблизился и замер в тени афишной тумбы. Мэриан смотрела прямо перед собой, усиленно внушая себе, что это безобидный прохожий, совершающий моцион перед сном. Однако руки в карманах плаща непроизвольно сжались в кулаки; ногти впились в ладони. Мимо прошла пара; Мэриан почувствовала искушение пойти за ними, но тут как раз загорелся зеленый свет, и она начала переходить улицу.
Незнакомец двигался параллельно ей, а очутившись на другой стороне, подошел и дотронулся до ее руки. Мэриан подняла голову, но его лицо было в тени. Она открыла рот, чтобы позвать на помощь.
— Тихо! — прошептал он. — Не пугайтесь, пожалуйста, я не причиню вам зла. Все, о чем я прошу, это чтобы вы пошли со мной. Здесь неподалеку есть кафе, где мы сможем поговорить об Оливии.
У Мэриан округлились глаза; сердце в груди стучало подобно кузнечному молоту. Она не могла пошевелиться, словно ее загипнотизировали. Американское произношение ее преследователя, имя Оливии и сам факт преследования повергли Мэриан в состояние, знакомое ей по Нью-Йорку. Она словно снималась в боевике и забыла роль. Могла ли она раньше видеть этого худощавого мужчину с рыжими волосами в красной куртке и джинсах? Нет, она его не видела. Зато он отлично знал, кто она такая.
Невдалеке послышался вой полицейской сирены; по мере приближения патруля к Мэриан стало возвращаться чувство реальности. По-видимому, незнакомец собирался вместе с ней заглянуть к «Парсону» — что ж, пусть идет первым, а она тотчас бросится наутек. Она украдкой взглянула на своего непрошеного спутника. С отсутствующим видом он смотрел куда-то поверх крыш. Напротив горели яркие неоновые огни над кинотеатром,
— Вас зовут Мэриан Дикон, — прошептал он. — Вы живете на Каллоу-стрит вместе с начальницей, Стефани Райдер; сегодня она не ночует дома.
У Мэриан закружилась голова. Человек по-прежнему с каменным лицом смотрел перед собой, и она усомнилась: может, ей лишь почудились эти, слова? И вдруг у нее точно молния сверкнула в мозгу. Он дал понять, что знает ее адрес. Беги, не беги — он до нее доберется!
Незнакомец открыл тяжелую дверь кафе и пропустил Мэриан вперед. Им отвели столик в дальнем углу. Он заказал два кофе и две порции фаршированного перца.
— Я ужинала.
Он усмехнулся.
— Нельзя же ограничиться одним кофе: нас просто выставят отсюда. Кстати, меня зовут Арт Дуглас.
— Вот как?
Он провел языком по сухим губам.
— Вы все еще боитесь меня?
— Нет, — солгала Мэриан. — Здесь полно народу.
— Да, конечно, это успокаивает.
— Вы… назвали имя Оливии…
— Точно.
— Это Оливия Гастингс, о которой снимается фильм?
— Она самая.
— Что вам о ней известно?
Мужчина оперся локтями на стол.
— После разговора с Джоди я много думал…
— Вы — тот человек, который…
— Да. Я знаю, что произошло с Оливией перед отъездом в Италию. Вы это хотели знать?
— Да, но потом я сказала Джоди, что уже не хочу. Отец Оливии распорядился…
— Знаю. Но Фрэнк ошибается. Рано или поздно правда выйдет наружу.
Официант поставил на стол две тарелки с перцем, но ни один из них не притронулся к еде.
— Кто вы?
— Вы меня вычислили, Мэриан. Я — журналист, работал в той самой газете. Эдди мне все рассказал. После его убийства я уволился. С тех пор прошло пять лет, а Оливия так и не вернулась домой. И, должно быть, теперь уже не вернется.
— Думаете, она погибла?
Он зажег сигарету и несколько минут молча курил. «Мы оба сошли с ума, — думала Мэриан. — Или это грандиозный розыгрыш, и он вот-вот расхохочется. Сказать кому-нибудь — ни за что не поверит. Да что они — я и сама не верю, что это происходит наяву!
— Не знаю, — наконец вздохнул он. — Я знаю только то, что ей нельзя возвращаться в Нью-Йорк после того, что она сделала. Теперь я понимаю Джоди: люди должны знать, в какую кучу дерьма превратился Манхэттен и кто в этом замешан. У нас нет другого способа открыть им глаза, как только через ваш фильм.
— Но я уже сказала — мы не можем ослушаться Фрэнка Гастингса.
Он досадливо отмахнулся.
— Постарайтесь его переубедить. Расскажите ему все и объясните, что единственное средство вернуть дочь — это взорвать гадюшник и передавить гадов.
— Каких гадов?
У Мэриан по-прежнему было ощущение, будто она играет заштатную роль в дешевом вестерне. У всех вокруг под пиджаками спрятаны пистолеты; вот-вот начнется пальба.
— Тех, которые превратили наш город в кучу дерьма. Которые развратили Оливию, сделали из нее то, чем она стала. Фрэнк рассказал вам о наркотиках. Она так прочно сидела на игле, что была готова на все, лишь бы получить дозу. Марихуана, кокаин, героин — назовите любой наркотик, она перепробовала их все. Когда-нибудь это ее погубит. — Он немного помолчал и продолжил: — Если еще не погубило. Но когда я видел ее в последний раз, она была жива.