Западня
Шрифт:
— Нет, я тебе верю, — проговорила Тоня, понимая, что порыв Зины искренен, она действительно хочет ее спасти.
— Веришь? — снова спросила Зина.
— Да, верю!
— Ну, тогда ты достойна только смерти!
Тоня содрогнулась от ненависти, которая звучала в каждом Зинином слове, а оттого, что Зина говорила тихо, ощущение безысходности усиливалось, хотелось заткнуть уши и крикнуть: «Замолчи!»
— Я хотела спасти тебя, но ты этого не стоишь! Ты согласна на все условия Штуммера! Ты и
— Не только Штуммер, но и твой будущий муж, — добавила Тоня.
— Мой муж? Какой муж?! — Она словно только сейчас осознала, что происходит, и в отчаянии протянула к Тоне руки: — Умоляю! Беги. Это нужно мне, чтобы жить дальше! Слишком долго я была слабой…
— Я хотела бы сама поговорить с твоим Эрнстом, — сказала Тоня. — Это возможно?
— Хочешь меня предать?! — В руке Зины сверкнул никелем маленький пистолет, который она быстрым движением достала из складок платья. — Если ты посмеешь хоть слово сказать Эрнсту, я тебя пристрелю!
— Нет, поверь, что тебе ничего не грозит. Я хотела лишь спросить, что меня ожидает.
— Об этом узнай у Штуммера! — Зина стала торопливо поправлять прическу. — Ну вот, поговорили по душам, как самые близкие подруги, — горько усмехнулась она и быстро вернулась в столовую.
Тоня почувствовала, что ее оставляют силы. Столько бороться, принести столько жертв — и в самый критический момент ощутить полное бессилие!
Чей-то голос тихо окликнул ее:
— Тоня!
Она испуганно оглянулась. На пороге двери, ведущей на веранду, стоял Тюллер. Он поманил ее к себе, и, когда она приблизилась, тихо сказал:
— Окно в гостиной не раскрывай! К вечеру охрану усилили. Во дворе еще четверо эсэсовцев с ручным пулеметом. Если тебе удастся отделаться от Штуммера, отправляйся на Ближние Мельницы, дом пятнадцать. Пароль: «Одолжите щепотку соли». Отзыв: «Соль нынче дорогая». А сейчас — быстро к гостям!
Тоня направилась к столовой, но дверь распахнулась, и показался Леон:
— Что случилось? Ты на меня обиделась?
— Нет, Леон. Просто немного разболелась голова.
— После разговора с Зиной?
Леон хотел сказать что-то еще, но тут послышался веселый голос фон Зонтага:
— Господа! Я не представляю себе веселья без танцев!
Розовощекий полковник поспешил к роялю, Штуммер быстро подошел к Тоне:
— Первый танец, фрейлейн!
— Нет уж, Штуммер! Первого танца я вам не уступлю! — грубовато отстранил его фон Зонтаг. — Здесь все равны! Поэтому спросим фрейлейн, кого она выбирает своим партнером.
— Конечно, вас, генерал!
Тоня улыбнулась, и Штуммер поспешил отойти к окну. Он стал рядом с Леоном, тот дружески его потрепал по плечу:
— Вам
— Вам тоже, — нашелся тот.
Полковник играл на рояле нечто стремительное, шумное.
Фон Зонтаг оказался прекрасным танцором. Фолькенец, последовавший его примеру, вел Зину со старательностью школьника, который боится отдавить ногу своей партнерше-девочке.
Сквозь раскрытую дверь в столовую Тоня из-за плеча генерала взглянула на стенные часы. Половина десятого!..
— Простите, генерал… У меня закружилась голова!
Фон Зонтаг подвел ее к креслу и усадил.
— Хотите вина?
— Нет, нет, спасибо. Я посижу…
Фон Зонтаг тоже взглянул на часы и сокрушенно покачал головой:
— Господа, прощайте! Увы, я должен спешить!
Музыка резко оборвалась. Все офицеры встали. Фон Зонтаг поцеловал руки дамам и направился к выходу. Но в дверях обернулся, о чем-то вспомнив.
— Фолькенец, я забыл вас спросить: вы подготовили мне карту, о которой я вас просил?
Фолькенец медлил с ответом. Вопрос генерала застал его врасплох и сразу заставил сосредоточиться.
— Утром представлю, господин генерал!
Сопровождаемый полковниками, фон Зонтаг быстро вышел. Фолькенец, Зина и Тюллер спустились во двор, чтобы его проводить. А Штуммер угрюмо присел к роялю и одним пальцем стал барабанить какие-то примитивные мотивчики.
Что это? Одна точка… вторая… третья… Сигнал!
— Что с тобой, Тоня? — тихо спросил Леон. — Нельзя же так обнаруживать свое волнение. Ты только вредишь себе.
— Мне душно, Леон. Давай и мы выйдем на воздух. Видимо, я немножко перепила…
— Но у моря прохладно, а твой палантин остался дома, — попытался он развеселить Тоню.
— Если станет холодно, мы вернемся.
Они спустились по ступеням веранды. Из темноты их окликнул Фолькенец.
— Леон! Вы тоже нас покидаете? Не торопитесь! Проведем еще часок-другой в узком кругу…
— Нет, нет, мы скоро вернемся! — Леон взял Тоню под руку. — Осторожно! Ох, уж эти бальные платья!
У калитки по-прежнему дежурили автоматчики. Часть охраны, очевидно, уехала вслед за машинами фон Зонтага и полковника, остальные же покинут свой пост не раньше, чем дача опустеет.
— Нам нужно поговорить, — тихо сказала Тоня. — Давай спустимся к морю.
— Я не вижу тропинки, — возразил Леон, но все же, придерживая Тоню под руку, стал осторожно спускаться к морю. — Ты хочешь бежать? — тревожно спросил он. — У тебя есть где укрыться? Скажи же наконец!
Тишина! Так тихо, что хочется закричать. Неужели сигналы ей только померещились. Где же Егоров?.. Разве он не понимает, как невыносимо труден каждый ее шаг по этому враждебному берегу! Секунды равны годам!..