Западня

Орлов Алекс

— Ха, да проблема-то нулевая! — воскликнул третий из команды. — Набери на терминале барахла — часики, брошки, а потом сдашь в скупку. Получишь только половину, но этого хватит.

— Вот какие мы добрые, — усмехнулся Жофре. — И предупредили вас, и инструкцию дали. Так что решайте. Пойдете против нас, удавим, как котят, и ничего вы никогда не обналичите.

— Так, с этим разобрались, — подвел итог Джек. — Но есть еще вопрос. Одну команду вы убрали — это мы сами видели, попивая пивко в «Морском бризе»,

но ведь была еще одна команда. Где она?

— А ты откуда знаешь, что была еще одна команда? — спросил Рип. По выражению его глаз Джек понял, что зря продемонстрировал свою осведомленность.

— Наш инструктор проговорился. Сказал, что на какую-то команду было совершенно нападение. Но неудачное.

— Что, инструктор прямо так и сказал — на «команду»?

— Нет, он сказал на «молодых людей»… Ну так есть еще одна команда?

— Есть, — подтвердил Жофре. — Они выскользнули у нас из рук, отделавшись царапинами, но в следующий раз мы их не упустим.

— Так их здесь нет?

— Мы не видели.

— Ну ладно, — сказал Джек и, допив пиво, отер губы. — Все инструкции мы поняли, на рожон лезть не собираемся, поэтому дуем до Шлезвига и ждем положенную неделю. Я правильно понял, Жофре?

— Правильно, камрад. И будет у тебя шанс дожить до старости.

— Ну ладно, мы пойдем.

— Идите.

— И до Шлезвига мы друзья.

— Да, друзья.

— Ну пока.

Джек с Барнаби встали из-за стола и пошли к стойке, чтобы расплатиться, а Рип, внимательно следивший за ними все это время, сказал:

— Эти хитрые ублюдки никакие не линейные пехотинцы. Как минимум фронтовая разведка. Этот старый меня тогда чуть не кончил.

— А у меня ухо до сих пор плохо слышит, — пожаловался Жофре.

— Валить их надо, — сказал третий.

— Не вопрос, Боби. Не вопрос.

27

Выйдя из бара, напарники отправились в свою каюту, чтобы отдохнуть.

— Ну и что ты думаешь, сержант, по поводу наших новых друзей? — спросил Джек.

— Эти друзья нас удавят, как только у них появится такая возможность. И с удовольствием разблокируют наши карточки — уверен, что они их уже поделили.

— Согласен, но думаю, первые два дня путешествия нам ничего не грозит, они постараются избавиться от нас ближе к Шлезвигу. По крайней мере я бы сделал именно так.

По пути они снова задержались в холле, решив передохнуть на мягких диванах. Мимо по коридору проходили пассажиры — хоть какое-то развлечение.

Джек с интересом следил за молодыми дамочками, которые стреляли в его сторону глазками.

— На твоем месте я бы уже спрашивал у них номера кают, — сказал Барнаби.

— Я не могу себе этого позволить. Мы не в отпуске, — с напускной сухостью ответил Джек.

Неожиданно в холле появились

четыре пассажира, которые сразу привлекли внимание Джека и Барнаби.

Один был сутулый, с вытянутого желтоватого лица смотрели глубоко посаженные глаза, застывшие, точно у снулой рыбы. От их взгляда у Джека по спине побежали мурашки.

Трое других выглядели не столь неприятно, однако и они не оставили без внимания Джека и Барнаби, должно быть, не поверив, что эти двое обычные путешественники.

Когда четверка ушла, Джек предположил, что это и есть недостающая команда.

— Они, — убежденно произнес Барнаби. — Неприятные ребята. Немудрено, что у Жофре с ними не сложилось.

— С нами у Жофре тоже не сложилось, — напомнил Джек.

— Нам немного повезло.

Решив больше не светиться — и так они уже представились всем своим врагам, — Джек и Барнаби вернулись в каюту.

Наконец судно отошло от орбитального терминала и взяло курс на Шлезвиг.

Джек и Барнаби легли спать, а наутро по внутреннему радио их разбудила дежурная горничная.

— Ты помнишь, чтобы мы просили ее будить нас? — спросил Барнаби.

— Нет. Но, возможно, здесь так принято.

Они занялись утренним туалетом, а затем в положенное время отправились в ресторан — завтракать. Можно было заказать завтрак в каюту, однако оперативная обстановка оставалась тревожной и требовалось знать, что происходит вокруг.

Кроме них, в ресторан пришли обе команды конкурентов: тройка Жофре и четверка Сутулого, как прозвал его Джек.

На этот раз он удержался от фамильярностей и не подошел к Жофре, чтобы пожелать ему приятного аппетита.

— Прошу вас сюда, господа, на свободные места, — сказал распорядитель и проводил Джека с Барнаби за стол, где уже сидели двое — девочка лет пятнадцати и ее мать, дама лет тридцати с небольшим.

— Очень приятно с вами познакомиться, — первой заговорила дама. — Меня зовут Грейс Боттам, я — писательница.

— Меня зовут Джек, — улыбнулся ей Зиберт.

— А я — Рон, мэм, — представился Барнаби. — Чем здесь сегодня кормят?

— А мы еще не знаем, — сказала девочка и, посмотрев на мать, спросила: — А почему меня никто не представляет, я что, не человек?

— Ну конечно, ты человек, дорогая, — ответила писательница. — Это Сильвия, джентльмены. Моя дочь.

Джеку показалось, что дама, представляя почти взрослую дочь, испытывала досаду. Она с куда большим удовольствием сказала бы — «моя сестра».

— Вы, Джек, чем занимаетесь? — спросила Грейс.

— Мы с другом — геологи.

— Как интересно! Надо будет поговорить с вами, я обожаю рассказы геологов. Все эти пласты, горные образования и породы — обож-жаю. И потом, возможно, это станет началом моей новой книги. Мне нужно узнать о вас больше.