Западня
Шрифт:
– Я тоже служил в спецназе. Предотвращение нападений на особо важные технологические объекты.
Значит, не «мелочь пузатая» мой подследственный, а как бы коллега по оружию. Похоже не врет, горская сабля на стене о чем-то говорит…
На третьем уровне меня прижало. Настоящая засада в районе коммунальной кухни. Серо, пыльно, лишь в какую-то щель слабо вливается свет уличных фонарей – как не крутись, ничего не видно дальше собственного окровавленного кулака. А изо всех углов на меня бросаются удивительно ловкие и кошмарные личности, внешне напоминающие алкашей.
И тут я почувствовал
Было серо, пыльно, лишь в какую-то щель между занавесками проникал желтый свет уличного фонаря. Что за фигня, день же был.
– Эй, подследственный, включите свет. Я не любитель кретинских шуток. И, между прочим, я при исполнении служебных обязанностей.
Из угла вынырнула тень, в слабом свете я увидел мерзкую физиономию с мутными глазами и выстрелил в упор из своего «Стечкина». Зрачки нападавшего закатились, изо рта вышел красный пузырь. Какое-то время я был поражен тем, что грохнул человека – просто, без раздумий, как в игре.
Изо рта убитого вышел еще один пузырь, потом выкатилось яичко, следом мячик. Недавний мертвец заткнул дырку во лбу бутылочной пробкой и сочувственно прогундосил: «Ну что, надрали?»
«Дом, где живут нежильцы» – я остался в его пространстве! Я замаринован здесь навсегда, намертво схвачен нейроконнекторами. Теперь я такая же кукла, как и все остальные персонажи. Даже на Кавказе никакой Басай-Бабай не мог подстроить мне такую первоклассную засаду, в какую угодил я посреди города Питера. Когда я попался, как?
Как бы я не попался, мне теперь кранты, смерть от истощения или кома без конца и края, превращение в овощ. Но зачем это надо было хакеру? По статье за изготовление кибернаркотических игр Александру Т. светил едва ли год, да и то, скорее всего, условно. За нападение на офицера милиции – уже десять лет, если пострадавший отдал концы – четвертак. Если он не кретин, значит, кретин – я.
В пыли коммунальной кухни засветились слова:
«У тебя есть выход».
Монстра с пробкой во лбу я прибил гвоздями к шкафу. Едва утихли его протестующие вопли, ко мне по рваным траекториям рванулись здоровенные крысы, целая орда во главе с ханом Тохтамышем. Швыряя кастрюли с горячим супом, я отступил в коридор…
Если какой-то выход существует… то, наверное, такой же, как у всех остальных персонажей – добраться до последнего уровня, победить.
Потолок взорвался прямо надо мной, выбросив старуху, которая сбила меня на пол и щелкнула вставными челюстями едва ли в сантиметре от моего горла. Я едва успел вывернуться и ответить как положено – рукояткой пистолета в висок. Но не достал.
При помощи сальто-мортале старушка возвращается в бойцовую позицию. Я с трудом уворачиваюсь от ее шляпки, которая со свистом проносится возле моей головы и впивается в стену. Старушка
Конечно в «Джонни Уокера» могло быть что-то подмешано, но, насколько мне известно, яд может вырубить, погрузить в сон, в каталепсию, может убить – но никогда не сможет поддерживать вас в состоянии широкополосного подключения к кибернетической системе.
Значит, когда я поднимался по лестнице и звонил в дверь – то был уже подключен. Ничего этого в реальности не происходило! Разве у хакера могут быть на лестнице намалеваны стрелки, наводящие всех желающих на его квартиру. У любого даже самого мелкого жулика вход обязательно оборудован глазком и видеокамерой. Никакой пират не откроет просто так дверь, да еще без цепочки.
На двери была табличка с моим именем и первой буквой моей фамилии. Это была моя дверь, которую я почему-то не принял за свою. Черт, еще и пятый этаж, лестница с ощутимым ароматом крысиной мочи, неработающий лифт – все это мое.
Хакер выглядел как высокий рыжий человек с лошадиной физиономией – и это моя внешность. Но только почему-то я не воспринимал ее за свою. «Джонни Уокер» – это именно то, что я употребляю почти каждый день.
Горская сабля на стене, но такая же есть и в моей квартире. Трофейная, я взял ее себе после ликвидации Аль-Маджида, садиста милостью шайтана и тонкого суфия божьей милостью. Суфийские миниатюры я стал собирать после того, как ознакомился с его коллекцией.
Александр Т. говорил со мной донельзя интеллигентно, что контрастирует со стилем «Дома, где живут нежильцы», да и совершенно не принято в хакерский среде, где царит жаргон. Но интеллигентная манера ведения речи – это мой «фирменный почерк», который не изменяет мне никогда, потому что именно такой мне привили родители – университетские профессора.
Этот гад никогда не мог служить в спецназе, занимающемся охраной сверхважных технологических объектов. Всех претендентов там десять раз проверяют на детекторах глубокого психозондирования, чтобы не пролез нечестный человек. Службу в спецназе он украл у меня, так же как и весь мой послужной список.
Хакер-зараза самым наглым образом присвоил мой внешний вид, мою память, мои привычки, мои трофеи, да так что я даже не заметил этого…
Короче, я встретился с самим собой…
От стены отделился некто в выцветшей форме полицая, по которой ползали крупные личинки моли. Я выстрелил – осечка. Я блокирую его руку, вооруженную наганом, и, перейдя на захват шеи, душу. Изо рта, обрамленного гитлеровскими усиками, вместе с последними матюками выплеснулся портвейн.
Коридор привел меня к шахте лифта. Я нажал на кнопку вызова. Лифт во многих «стрелялках» – это переход на следующий уровень. Вот его двери стали открываться. Я быстро, по тени, уловил, что внутри кто-то есть и подхватил с пола доску.