Западня
Шрифт:
Вот одна из девушек, бегущая впереди, – совсем подросток – споткнулась, упала и рассыпала по бетонному полу бумаги, которые несла. Мули со злостью двинул ее в спину прикладом и стал избивать ногами. Ей на помощь попыталась прийти мать, стараясь одновременно не уронить свою коробку с бумагами. Мули ударил несколько раз и ее, затем заставил обеих собрать документы и погнал их дальше.
Кроме оружия, Мули нес, как и остальные четверо главарей, двухгаллонную канистру с бензином.
В сыром тоннеле, который вел из кабинета Ланга в подвал, было холодно, но он старался не обращать внимание на холод.
Подачу электричества на острова прекратили несколько часов назад. Сразу включились аварийные генераторы, которые были установлены на курорте на экстренный случай, чтобы не доставлять уважаемым гостям неудобств в случае аварии на электролинии, но их хватило ненадолго.
Тяжело дыша, Чарли вытер на бегу лоб когда-то чистым носовым платком. До конца тоннеля осталось совсем немного.
Они выскочили из тоннеля в огромный подвал, заставленный вешалками с дешевой одеждой, но нарочито американской по виду. Это было сделано специально, чтобы такие люди, как Мули, могли незаметно смешаться с уличной толпой и, не вызывая подозрений, добраться до своих конечных пунктов – в Мексике, США, Канаде. Сейчас эту одежду предстояло сжечь.
– Бросайте бумаги на пол! – крикнул женщинам Мули. – И сами ложитесь!
Неужели он задумал сжечь их вместе с одеждой и документами… Даже Ланг не мог поверить в это и кинулся к нему.
– Спокойно, старик, если хочешь уйти вместе с нами! – прорычал тот и вогнал откуда-то появившийся у него в руке нож в живот одной из официанток. На передник брызнула кровь, бедняжка пронзительно закричала и упала. Подвал наполнили горестные вопли всех женщин. Мули кинулся с ножом ко второй жертве, остальные четверо открыли огонь по заложницам.
Ланг выронил автомат, стиснул ладонями уши и закрыл глаза, чтобы не слышать и не видеть происходящего, но он кожей ощущал, как льется кровь, и не мог заглушить предсмертные крики умирающих.
В нос ему ударил резкий запах бензина.
Он открыл глаза.
Мули поливал из канистры тело той женщины, которую убил первой, и бумаги вокруг нее. Его сообщники валили вешалки с одеждой на тела других заложниц и тоже выливали на них содержимое канистр.
Чарли потянулся за своим автоматом, валяющимся на полу, но быстро отдернул руку. Оружие было покрыто кровью. Он отшатнулся, поскользнулся и едва не упал. Ланг опустил голову и посмотрел вниз – по полу расплывались увеличивающиеся с каждой секундой лужи крови.
Он заплакал.
– Ты что? – прикрикнул на него Мули. Он подошел, поднял автомат и протянул его Чарли. – Держи и больше не бросай, чистоплюй.
Ланг взял оружие и чуть не выронил его снова. Мули тем временем вытащил из кармана зажигалку, скомкал лист бумаги, поджег его и бросил самодельный факел на одно из тел, облитых бензином.
– Палач…
Чарли даже не понял, что это слово произнес он.
Мули лишь засмеялся и толкнул его в спину.
– Вперед!
Холден
– О, Боже…
Дэвид вдохнул и почувствовал, как по спине забегали мурашки. Они ускорили бег по тоннелю, стараясь как можно скорее достичь его конца. Холден старался не думать о боли в ноге, которая с каждым шагом пронизывала все его тело.
Друзья завернули за угол и увидели впереди отблески пожара. Запах бензина усиливался. И другой запах тоже.
Они выскочили в огромное подвальное помещение и перед ними открылась ужасная картина – на полу полыхало пламя, жадно пожирая разбросанную одежду и раскиданные по ней женские тела. Некоторые из них корчились в предсмертных судорогах, но надежды на спасение хоть одного человека не оставалось.
Холден упал на колени, и по его щекам потекли слезы.
– Сучьи дети… – с болью в голосе прошептал Лютер, и до Дэвида донеслись его всхлипывания…
Через некоторое время Дэвид поднялся, вытер слезы и, не говоря ни слова, они побежали дальше.
Глава четвертая
Чарли Ланг выбежал из тоннеля на открытый воздух. Его била мелкая дрожь – то ли от холода, то ли от пережитого потрясения.
Он ощущал, какие липкие у него руки, но старался не думать о том, чем они обагрены.
Мули бежал впереди, спеша к ближайшему катеру. Ланг заставил себя последовать за ним.
Убьют ли они его? Неужели его взяли лишь затем, чтобы убрать? Ведь у него в голове сохранилась вся информация, которую содержали сожженные документы. А может, им еще нужна эта информация и они хотят сохранить ему жизнь ради нее?
Он ускорил шаг, чувствуя, как колотится в груди сердце, и попытался убедить себя, что все это – лишь ложные страхи. Но как заставить себя забыть о женщинах?
При воспоминании о кровавой расправе к его горлу подкатил клубок, а на глазах выступили слезы. Мули и двое других были уже у причала.
Нет, им не удастся убежать. А он всегда может сдаться. Суд простит, ведь американские власти не отличаются мстительностью. Он готов добровольно раскаяться, дать чистосердечные показания, рассказать о десятках других Роджеров Костигенов, которые стараются представить себя суперпатриотами», а на самом деле являются пособниками «Фронта», некоторые – даже его главарями. Тогда и правительство будет обращаться с ним хорошо, поместит куда-нибудь в надежное место под охрану, как важного свидетеля, не больше.
Он потребует от них такого обращения в обмен на важные данные, которые сгорели в подвале, но остались в его гениальной голове.
А как же расправа с заложниками?
Он скажет, что ничего не знает о ней. Они ведь не смогут выцарапать этот кошмар из его мозга. Сейчас он побежит в сторону от катеров и сдастся какому-нибудь сотруднику полиции, ведь они должны быть где-то поблизости.
Они должны понимать, какую ценность он представляет, возможно, его знают даже в лицо.
Оставшиеся два главаря тоже добежали до причала и присоединились к Мули. Все пятеро стали прыгать в катера.