Западня

Петров Александр

– Но он успел отдать свои записи писателю.

Неожиданно одна крыса завертелась на месте и превратилась в очаровательную девушку с шальными зелеными глазами. Бесенята взвыли от восторга и, бросившись к ней, стали заглядывать под короткий подол юбки. Девушка, раздавая шлепки приставалам, сказала:

– Я займусь писателем.

Дьявол одобрительно кивнул:

– Украденное время алкоголику вернуть, а тебя придется заразить СПИДом.

– Вылечите потом? – побледнела девушка.

– Моего слова тебе достаточно? – расхохотался дьявол.

Девушка завизжала от злости, закрутилась на месте, и одной крысой вновь стало больше.

***

Я осторожно перевернул песочные часы и поставил их на стул. Вновь ожила, притаившаяся на время головная боль.

– Сколько же суток я не спал?

Вдруг

я понял, что время воруют конкретные существа, и что они находятся где-то рядом. Я похолодел от ужаса, так как услышал их голоса. Их было двое. Он и она. Существа говорили обо мне.

– Он догадался, что мы воруем его время, – тихо сказал женский голос.

– Если он и расскажет кому-нибудь об этом, то ему не поверят, – спокойно ответил мужчина.

Невидимая женщина визгливо расхохоталась.

– Может, показалось? – я тщетно пытался взять себя в руки.

– Я бы, пожалуй, вернул ему время. Это, думаю, будет справедливо, но только в виде кошмаров. Тебе это понравится, – произнес мужской голос.

– Пусть он лучше выпрыгнет из окна, – в голосе женщины появились капризные нотки.

– Дорогая, это совсем неинтересно.

Внезапно я заметил две маленькие фигурки под стулом. Две мыши стояли на задних лапках и внимательно смотрели на меня. Та, что была крупнее, вдруг улыбнулась и мужским голосом произнесла:

– Вы первый догадались о том, что происходит, и мы решили преподнести вам…

– Приз! – вдруг тоненьким голосом завопила вторая мышь.

– Не кричи, – тоном наставника произнесла крупная мышь и укоризненно посмотрела на спутницу, – это можно назвать и так. Мы решили вернуть украденное время, но только в виде кошмаров. Сколько там его у вас набежало?

Я машинально посмотрел на песочные часы. Песчинки из нижнего стеклянного резервуара, сливаясь в тонкую струйку, вопреки закону земного тяготения медленно поднимались вверх.

Игра не по правилам

Все компьютерные персонажи и детали графики игр являются «реальными».

– Не забудь, сынок, что мы завтра идем на прием к психотерапевту. Твое увлечение компьютерными играми меня пугает. Ты позавтракал?

– Да, мамочка, – соврал я. Мало того – я не ел и вчера вечером, и не спал ночью, пытаясь пройти сложный этап игры, – можно я пойду, погуляю?

– Молодец, – обрадовалась мама. Она слегка наклонилась в сторону, так как я закрывал экран телевизора. Фальшиво-жизнерадостный голос телеведущего заполнял комнату, сочился из стен, проникал в подсознание. «Вот так нужно жить. Так живут все. Будь как все», – казалось, твердил он. Сорок телевизионных каналов 24 часа в сутки. Уже можно сжигать книги. Ведь человек может их прочесть и будет не как все. «451° по Фаренгейту – температура, при которой воспламеняется и горит бумага», – дословно вспомнился эпиграф перед замечательным произведением. Я пошел в свою комнату, отыскал сборник Рея Брэдбери и вернулся. Мама не отрывала глаз от экрана, где разворачивалось очередное идиотское шоу. Я раскрыл книгу на странице, где был рассказ «451 градус по Фаренгейту», вложил в качестве закладки программу телепередач и положил этот своеобразный «сэндвич» на журнальный столик. Мама не пошевелилась. Я вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь. Отец ушел от нас год назад. К такой потере привыкнуть было трудно.

Холодное утро 31 октября выдалось пасмурным. Размытый круг солнца угадывался в пелене облаков, имеющих свинцовый оттенок. Порыв ветра сорвал с ветви дерева несколько оставшихся листьев, превратив их в обычный мусор. Внезапно лучи раннего солнца окрасили облака в багровые тона. «Как в игре «Flash-point», – подумал я. Графика этой компьютерной «стрелялки» была посредственной, но несла в себе непонятное очарование. Но ведь и в жизни мы чаще всего скользим взглядом, не улавливая деталей, не замечая многого и в простом, и в переносном смысле. Я шел в магазин, где как мне сказали, продается диск с моей любимой игрой. Такая – у меня уже была, но диалоги персонажей были на чужом языке, а титры в углу экрана меня не устраивали. Новый диск был с качественным переводом и позволял услышать родную речь. Магазин был еще закрыт. Я присел на скамью у входа и поднял с сиденья лист газеты с оторванным краем. Внимание привлек

заголовок: «Бред с утра до вечера». Архиерей Русской Православной церкви писал в открытом письме о недопустимости пропаганды на телевидении оккультизма и черной магии. Колдуны и просто шарлатаны действительно прочно оккупировали некоторые программы. Удивил гневный тон и хлесткие выражения, применяемые священнослужителем. «Пишет, прямо, как журналист. Видать достали его. Может кто и услышит», – с грустью подумал я. Дата – 31 октября, в этой связи, мне что-то напомнила: «Ах, да, Хэллоуин». 31 октября американские школьники, нарядившись ведьмами, чертями и другими подобными персонажами устраивают розыгрыши сомнительного характера. Принято считать, что это « день всех святых». В прошлом, в этот день кельты отмечали праздник – Самайн, конец старого и начало нового года. Ночь Самайна считалась одной из самых страшных в году: в эти часы завеса, отделяющая мир людей и мир сидов, волшебных существ, настроенных по отношению к людям враждебно, становилась совсем тонкой, так что люди и сиды могли проникать в миры друг друга. Позднее, Западная Церковь стала праздновать День всех святых 1 ноября. Совпадение дат привело к тому, что в народном сознании этот праздник и Самайн отчасти отождествились, из-за чего Хэллоуин приобрел окраску Самайна и бурно отмечался. «Надо же так запутать. Ведьмы и святые, – усмехнулся я, – похоже, что миры людей и нечистой силы становятся все ближе и ближе». Задумавшись, я не заметил, что из магазина начали выходить покупатели.

Дома, закрывшись в своей комнате, я начал установку компьютерной игры. Мне предстояло освободить Землю от захватчиков из другой галактики. Я должен был уничтожить тысячи омерзительных инопланетных тварей, предателей-соплеменников, образовавших альянс с пришельцами, и просто людей, которые изменились после столкновения с этими созданиями.

«Я – доктор Фримен! Свободный человек, убивающий всех, кто встает у меня на пути. В доктора Фримена должны играть дети! Именно в доктора Фримена!». Итак, первый этап. Я стреляю из всех типов оружия. Бью монтировкой. Остановить меня невозможно. Мне нужно пройти в лабораторию. Там такие же «свободные люди». Я сроднился с клавиатурой и компьютерной мышью: «Прошел!» Иду за дочерью какого-то сумасшедшего профессора. Именно он виноват в инопланетном вторжении. «Видите ли научные эксперименты проводил, – усмехнулся я, – теперь одумался».

– Я Аликс Вэнс, – говорила девушка, – мой отец работал с вами. Хотя я уверена, что вы не помните меня. Да, неразговорчивый, – добавила она после затянувшейся паузы, – забавно, что вы появились именно сегодня. И – да, кстати… рада познакомиться.

Я направился за девушкой. Открылись двери лифта. Вдруг у меня закружилась голова. Все поплыло перед глазами. Тонкая завеса в виртуальный мир порвалась. Я ощутил на себе тяжесть защитного костюма, обвешанного оружием. Приподнял монтировку. На ней была запекшаяся кровь. Я ощутил надвигающийся приступ паники: «Доигрался»!

– Постойте, – сказал я девушке, – мне страшно.

Она замерла. Видимо, игра «зависла». Нет. Девушка обернулась ко мне:

– Это не по правилам. Вы не должны так себя вести…

«Да, доктор Фримен не должен так себя вести, – подумал я, – мне нужно выиграть время».

– Я хочу поговорить со священником. Он в третьем этапе.

– Вы, вероятно, забыли, что из себя представляет этот «священник»? Впрочем, идемте.

Виртуальный город Рейвенхолм, расположенный в третьем этапе, встретил жуткими воплями и стенаниями невидимых пока существ. Слева, откуда-то сверху, возможно, с крыши полуразрушенного дома раздавался громоподобный голос «священника»:

– Ибо сказано, что они стали подобны тем демонам, которые существуют во плоти, но в которых нет Света. Ибо дни моей жизни растаяли, как дым, и кости мои выжжены, как пепел. Так пусть грязь моей души питает огонь, пока ничего не останется, кроме Света.

– Попробуем пройти проходными дворами и переулками, – тихо сказала девушка.

Почти удалось. Они выросли будто из-под земли. Горестно воя, четыре привидения приближались к нам. Бывшие люди. Их головы находились в чреве кошмарных созданий. Все движения несчастных людей контролировались присосавшимися инопланетными тварями. Они уже рядом. Первый зомби скрюченными пальцами вцепился мне в горло. Я пытался поднять автомат, но он запутался в снаряжении.