Заноза
Шрифт:
******
Пронеслась моя первая неделя в ординатуре. Первое дежурство не могло не наложить отпечаток – я шарахалась от заведующего, как от огня, намеренно стараясь избегать его общества и даже не просилась в операционную, хотя Гриша там уже умудрился побывать и даже поассистировать дважды, поправив на симультанной (когда за один наркоз делаются несколько вмешательств – прим.авт) операции очки заведующему ЛОР-отделением. Я же туда пока не рвалась, предпочитая изучить полностью свою работу и других врачей, выстроенную по четкому графику – перевязки, операции, дежурства, написание историй болезни, консультации страждущих. Обычно первичными пациентами, приходящими с улицы,
Была в отделении еще парочка хирургов, это уже упомянутый Борис Глебович, пожилой доктор со следами вселенской усталости на лице, который вел практически всех «чистых» пациентов после операций, и Дмитрий Сергеевич Загорулько, закончивший ординатуру года три назад, но уже считавший себя невероятно опытным. Может, так оно и было, ведь он практически не вылезал из операционной, то собирая по кускам сломанные кости лица, то вскрывая огромные гнойники, то занимаясь реконструкцией челюстей. На нас с Гришей поглядывал с любопытством, и даже упомянул, что скоро планируется большая операция по восстановлению кости, в которой мы сможем поучаствовать в качестве ассистентов во второй бригаде. Я с предвкушением ждала этого момента.
Дежурили мы с Гриней по очереди. Маша с нашим появлением стала игнорировать эту великую миссию, и нам приходилось отдуваться вдвоем, оставаясь в дежурные дни с хирургами. Я сознательно больше не соглашалась на то, чтобы совпасть с Алексеем Александровичем, но в глубине души злилась, что и он как-то отстранился и больше не делал попыток сблизиться. С одной стороны, это было именно тем, чего я хотела, с другой – ну как можно было так меня бесить?! Периодически я ловила на себе задумчивый серо-зеленый взгляд и задирала нос, отворачиваясь. Нет уж! Никаких отношений на рабочем месте!
Так прошел месяц. Мы адаптировались, и внутри уже не возникал противный липкий страх, как в первый раз, когда я шла самостоятельно в приемник зашивать рану на лице. Теперь это казалось не сложным, и даже доставляло удовольствие смотреть, как из безобразного кровавого месива получается вполне симпатичная ранка с ровными рядами швов. Следующим этапом стали самостоятельные перевязки послеоперационных пациентов, затем первое шинирование челюстей, с которым я провозилась почти три часа, в то время как у опытных врачей на это уходило до тридцати минут. Мне начала нравиться эта отрасль хирургии. Очень интересно.
– Лера-Валера, - услышала я однажды в коридоре за спиной голос Алексея Александровича. – Слышал, тебе в деканат сегодня надо?
Я обернулась,
– Могу подвезти, - продолжил мужчина, сунув руки в карманы и подмигивая. – Мне надо тоже в ту степь, сертификат закончился, поеду продлять.
Первой мыслью было отказаться от такого заманчивого предложения, но потом я одумалась – после ночного дежурства и дневной работы вообще не хотелось идти сначала до остановки, потом трястись в автобусе, затем еще бежать до главного корпуса академии. Пожалуй, нужно согласиться, не сожрет же он меня.
– Если через двадцать минут будешь готова, жду тебя на парковке, - добавил Шиловский, скрываясь в дежурке. – Серебристая «Лада Гранта», - усмехнулся он, - с автоматом!
Я прикусила губу – предложение вызвало во мне какую-то неконтролируемую радость. Внутри все замерло, сердце застучало быстрее, к лицу прилила кровь. Мы поедем вместе в одной машине!
Метнувшись в раздевалку, я натянула на себя джинсы, кроссовки, куртку и схватила рюкзак.
– Гриш, я отчет по ординатуре повезла, - крикнула в ординаторскую.
Коллега поднял голову от истории, которую сейчас писал, и кивнул. Он оставался сегодня на дежурстве, чем был не особо доволен, а я сменилась и ликовала – впереди суббота и воскресенье, и я впервые не дежурила, Маша пожелала завтра сама выйти с вернувшимся из отпуска Сергеем Вадимовичем, еще одним хирургом отделения.
На парковке в этот час было безлюдно – в двенадцать дня желающих прийти на работу или уйти с нее не имелось. Интересно, Шиловский реально на Гранте ездит? Тоже мне, патриот нашелся! Если у него такой домина, то и машина должна была быть под стать, но мало ли, вдруг и правда принципы какие-нибудь.
Крутя головой, я ежилась от противного октябрьского ветерка, задувающего за воротник, разыскивая глазами серебристого лидера российского автопрома. Где ж он?
Внезапно в ряду с машинами одна мигнула фарами. Учитывая, что она мало была похожа на ту, что искала я, пришлось отвернуться и продолжить скользить взглядом по припаркованным автомобилям.
– Садись давай, нос посинел уже! Чего ворон считаешь? – раздался позади шорох шин, а затем голос Алексея.
Я удивленно уставилась на кроссовер, низко гудящий рядом, в приоткрытое окно которого с водительского места смотрел на меня Шиловский.
– Лада Гранта? – удивленно спросила я, нырнув на пассажирское сиденье рядом с ним.
– С автоматом! – усмехнулся мужчина, отчего под щетиной стала видна ямочка на правой щеке.
Смеющимися глазами он ощупал мое лицо, затем вырулил на дорогу из больничных ворот.
– Совсем ты меня забросила, Лера-Валера! – с притворной досадой заметил врач, остановившись на светофоре. – Не дежуришь, в операционную не ходишь со мной, все твой Григорий там ошивается. Неужто неинтересно, чем мы занимаемся?
Я сердито вздохнула – Гриша мне уже все уши прожужжал про чудеса, которые творили хирурги.
– Интересно! – сказала тихо, глядя в сцепленные на коленях руки.
– Пойдешь завтра ассистентом? Буду делать нос.
– Пойду! – внезапно я разозлилась на себя.
И правда, чего я веду себя, как ослица, когда у меня есть шанс научиться такой классной хирургической специальности? И пойду! И буду все уметь и знать!
Внезапно я заметила, что машина выруливает вовсе не в сторону города, а наоборот – по трассе в Сосновку.