Занавес молчания

Быстров Андрей Михайлович

Кроге потянул штурвал, но на сей раз Не-200 слушался еще хуже, чем при развороте, будто невидимая и неодолимая сила притягивала его к небесному алмазному треугольнику. На мгновение гауптману показалось, что он успевает, уходит от столкновения… Но он не успел – или не сумел. Всей массой, помноженной на скорость, реактивный истребитель врезался в основание суставчатой лапы правее и выше верхнего огня. В грохоте взрыва сознание Кроге не померкло, а прекратило существование, вне времени, милосердно – его словно сразу и навсегда отключили, как лампу от электрической

сети.

Падение исполинского, пламенеющего небесного паука видели из Пенемюнде и Шпандоверхагена; он пронесся по касательной и рухнул на пустоши, километрах в пяти от аэродрома, откуда отправился в свой последний полет в Ночь Демона гауптман Эрнст Кроге. Но этой ночью немцам было совершенно не до него, вдобавок его приняли поначалу за сбитый или потерпевший аварию новый английский самолет.

Англичане же вообще не заметили паука: он упал вдали от их оперативного поля. Пометку в записной книжке сделал только доктор фон Шванебах.

Когда взошло солнце, фосфор еще горел, испуская едкий дым и фонтаны искр. Из Вольгаста и Штеттина прибыли саперы, они пытались хоть что-то спасти, но разрушения и потери были трагическими. В Пенемюнде и Шпандоверхагене погибло около восьмисот человек, среди них начальник полигона Хоффер, специалист по двигателям доктор Тиль, старший инженер Вальтер, генерал-майор фон Шамье-Гличинский.

Оберштурмбаннфюреру Хольцу пришлось включить в список потерь и Эрнста Кроге; впрочем, ответственности за утрату Не-200 он не боялся. Останься самолет на земле, все равно не уцелел бы – ангар был уничтожен двумя полутонными бомбами.

В руины и пепел превратились электростанции, кислородный завод, поселок технического персонала, портовый квартал и половина лабораторий. Сгорела бесценная научно-техническая документация, тысячи чертежей. Не пострадали лишь некоторые хорошо замаскированные испытательные площадки, аэродинамическая труба, измерительные лаборатории и подземный комплекс доктора фон Шванебаха.

Утром в Пенемюнде появился начальник имперской полиции безопасности обергруппенфюрер Кальтенбруннер. Он привез личное указание фюрера о скорейшем восстановлении ракетного центра. «Я считаю программу производства оружия особого назначения, – писал Гитлер, – чрезвычайно срочной… Даю указание рассматривать ее как первоочередную и принять все меры к преодолению последствий катастрофы».

Вернер фон Браун и генерал-майор Дорнбергер заверили Кальтенбруннера: будут приложены все силы к тому, чтобы выполнить приказ фюрера… И силы были приложены. В ближайшую неделю все были так заняты, что спали по четыре часа в сутки, урывками. Только на восьмой день выбрали время для отправки экспедиции к месту падения небесного паука. Возглавлял ее доктор Эберхард фон Шванебах.

То, что увидели и узнали он и его люди, могло изменить судьбу мира.

4

Сообщение специального корреспондента агентства Рейтер главному штабу в освобожденном Париже, опубликованное в газете «Саут Уэльс Аргус» 13 декабря 1944 года.

«Немцы

разработали секретное оружие как бы специально к рождественским праздникам. Это новое оружие, предназначенное для воздушной обороны, напоминает стеклянные шарики, которыми украшают рождественскую елку. Их видели в небе над немецкой территорией, иногда поодиночке, иногда группами. Эти шары серебряного цвета и, по-видимому, прозрачные».

Пресс-релиз агентства Ассошиэйтед Пресс, опубликованный в газете «Геральд Трибюн» (Нью-Йорк) 2 января 1945 года.

«Нацисты, похоже, запустили что-то новенькое в небо. Это таинственные шары, несущиеся рядом с крыльями самолетов, вторгающихся на территорию Германии. Пилоты, выполняющие полеты по ночам, сталкивались с загадочным оружием на протяжении месяца. Никто не знает, что это за воздушное оружие. Огненные шары появляются внезапно и сопровождают самолеты. Вероятнее всего, они управляются по радио с земли».

Две заметки в газетах были отнюдь не единственными документированными свидетельствами о новом странном оружии, получившем название «Д-фаерболз». Военные располагали куда более обширной информацией – правда, не знали, что с ней делать.

Пилоты Генри Гиблин и Уолтер Клэри заявили в официальном докладе, что ночью 27 ноября 1944 года, пролетая недалеко от Спейера, были встревожены появлением огненного шара, который мчался над их самолетом со скоростью около 400 километров в час.

Лейтенант Эдвард Шлутер, пилот истребителя 415-го ночного истребительного звена ВВС США, дислоцированного во Франции, в Дижоне, сообщил: 23 ноября 1944 года над Рейном его преследовали десять красноватых огненных шаров, образовавших строй и летевших с огромной скоростью. Еще несколько сообщений было получено от летчиков того же звена 27 ноября, а также 22 и 24 декабря.

В донесении от 2 января 1945 года лейтенант военно-воздушных сил США Доналд Мейерс указал, что существуют три типа «Д-фаерболз»: красные огненные шары, летящие у крыльев самолета, шары, летящие впереди него, и «огни, которые держатся на расстоянии, иногда мерцают и походят на летящую рождественскую елку». Мейерс подтвердил, что «Д-фаерболз» способны снижаться, набирать высоту и разворачиваться вместе с самолетами. Они появлялись как днем, так и ночью, причем их не было видно на радарах. Зачастую, указывал далее Мейерс, «Д-фаерболз» каким-то образом вызывали неполадки в работе двигателей, что приводило к отказам и катаст­рофам.

Рассмотрев этот и подобные рапорты, комиссия под надзором фельдмаршала Ярроу и генерал-лейтенанта Масси пришла к выводу, что отказы двигателей по вине «Д-фаерболз» маловероятны, а причина аварий скорее всего в психологическом давлении на пилотов, встретившихся с непонятными летающими объектами. Не прибавила ясности и разведывательная информация, в которой мелькали имена доктора Эберхарда фон Шванебаха и его ассистентов, упоминалась вскользь некая программа «Кугельблиц» («Шаровая молния»), но ничего конкретного по этому поводу не содержалось.