Замуж — никогда
Шрифт:
— Если нужно, я вызову скорую, — сухо сказал Дима, держа в руке стакан воды.
— Не стоит. — Мать мотнула головой. — Дай мне винограда и сладкого чаю.
Дима приготовил чай, достал из холодильника виноград, все положил на поднос. Помог матери сесть. Она попросила подать ей пульт управления телевизором. Дима смотрел, как она ест виноград, и вдруг понял, что ничего не случилось, что все еще можно вернуть. Прямо сейчас. Ну повздорили. Всякое бывает. Сейчас он помчится к Ане, и все будет хорошо!
—
— Лучше, — простонала Татьяна Яновна.
— Я вот что тебе скажу… — Дима устремил на мать задумчивый взгляд.
Она приподняла бровь и усмехнулась.
— Я сейчас пойду к Ане и сделаю ей предложение, — заявил Дима.
Рот Татьяны Яновны искривила презрительная ухмылка.
— Ты хочешь взять в жены дочь алкоголички, соблазнившую отчима?
— Ты не смеешь так говорить! — воскликнул Дима.
— Смею! — выпалила мать.
— Я ухожу.
— Дмитрий! Одумайся!
— Уже одумался.
И он вышел из комнаты.
— Дмитрий! Выбирай: или я, или она! — Татьяна Яновна стояла в дверях. Ее лицо пылало от гнева.
— Я люблю Аню, и ты должна это понять и принять. — Сын снял с вешалки пальто.
— Нет! Никогда! — завопила Татьяна Яновна, и Дима вдруг осознал, какая пропасть лежит между ней и теми, кого он тоже любит, ведь он уже полюбил и Женю, и Соню. И они его любят. Он это знает.
«Родные мои, как же вы насмешили меня два дня назад, — подумал он, — всего два дня назад. А теперь я сделаю так, как вы сказали…»
То был веселый вечер. Дима вынул ключ из замка и толкнул дверь.
— Я дома! — сообщил он, ставя на пол пакет с продуктами.
— Спроси у него… — донесся из Женькиной комнаты приглушенный голос Сони.
— Нет, ты… — пробубнил Женя.
— А почему я? — прошептала Соня.
— Эй, дети, — Дима размотал шарф, — о чем это вы там хотите у меня спросить?
Воцарилась тишина. Дима надевал тапочки, когда в коридор вышел Женя. За ним, потупившись, с пылающими щеками, появилась Соня.
— Привет, — сказал Дима. — Ну, что вы там затеяли?
Дети переглянулись.
— Привет… — произнес Женя.
— Привет, — пискнула Соня.
— Мы… — Женя запнулся.
— Он хотел… — начала Соня.
— Да ничего я не хотел, это все она!
Соня сложила губки бантиком и насупилась.
— Сонэчко, не сердись на своего друга. — Дима расплылся в улыбке и поднял с пола пакет. — Айда в кухню, я виноград принес.
— Виноград? Вот здорово! — Соня уставилась на пакет.
— А где ты его купил? — спросил Женя, выкладывая виноград в пластмассовую миску.
— На площади, там новый магазин открыли.
— Дорого, наверное? — поинтересовалась Соня.
— Нормально! — Дима подмигнул ей.
Соня стала помогать Жене.
Через несколько минут блюдо с вымытым
— Дима, скажи, пожалуйста. — Она запнулась, посмотрела на Женю, потом снова на Диму. — Ты любишь Аню?
Несколько мгновений Дима удивленно смотрел на нее, но, встретившись с серьезным взглядом девочки, серьезно ответил:
— Да, люблю. Очень люблю.
— Тогда почему вы не поженитесь?
Дима едва не поперхнулся ягодой и закашлялся. Хороший вопрос.
— Мы… мы уже говорили об этом, но…
— Что «но»?
— Ну… не знаю…
В глазах Сони вспыхнуло лукавство.
— А ты хочешь взять Аню в жены? — И она бросила быстрый взгляд на Женьку.
У Димы от удивления едва не отвалилась челюсть. Ну и детки…
— Э-э…
— Так хочешь или нет? — настаивала девочка.
Дима кивнул — странно, но произнести слово «хочу» ему было почему-то трудно. Соня тяжело вздохнула:
— Ты боишься.
— Я… Да, я боюсь, — выпалил он.
— Зря… Она тебя сильно любит. — Девочка улыбнулась, и Дима поймал себя на том, что такую светлую улыбку видел только у Ани.
— Тебе Аня сказала? — спросил он, тоже улыбаясь, и его сердце радостно забилось — это такое счастье, услышать от кого-то, что Аня его любит.
— Ничего она мне не говорила. — Соня оторвала ягодку от веточки. — Я у нее в глазах все прочла. — Она многозначительно приподняла бровки и отправила ягоду в рот…
…Под крики матери о том, что она умрет, если он ее оставит, Дима оделся и выбежал на улицу. Они с Аней должны посмотреть друг другу в глаза.
В окнах у Ани было темно. Ветер остервенело срывал чудом уцелевшие листочки на дубе, тротуар поблескивал перламутровыми лужами, оставленными утренним дождем. Улица, недавно шумная, многолюдная, сейчас выглядела унылой и пустынной, редкие прохожие торопливо ныряли в арки и подъезды. С бешено колотящимся сердцем Дима добежал до подъезда, взлетел по лестнице, позвонил в дверь. Тишина. Он взял телефон, нажал кнопку вызова и услышал, как звонит Анин телефон, тихо-тихо.
— Аня, — Дима стукнул по двери кулаком, — я знаю, что ты дома… Открой, прошу тебя.
Он прижал ухо к двери. Шаги…
— Анечка, — произнес он, по-прежнему стоя у двери, — это я, пожалуйста, открой, мне надо тебя увидеть.
Аня открыла. Это была она, но глаза…
Дима что-то говорил, обнимал ее, целовал, смеялся, но ничего, кроме пустоты, в ее глазах не видел. Аня была как мертвая. Он пытался оживить ее, пробовал шутить, но все было тщетно — она будто впала в летаргический сон. Все время звонила его мама, и Дима в конце концов в ярости швырнул телефон о стену. Он рассыпался и замолчал. Дима спросил у Ани, где сейчас Женя.