Замуж — никогда
Шрифт:
Дни, проведенные в заточении, Женя забывал с трудом. И Аня тоже не могла забыть, как увидела в дверном проеме подвала его бледное, изможденное личико с закрытыми глазами — его держали в темноте. Как брат кинулся к ней, как милиционер взял его на руки и отнес в машину скорой помощи… Женя провел в больнице четыре дня, и Аня не отходила от него. Когда они ехали домой, она держала его за руку и чувствовала, как он дрожит… Спустя несколько дней он тихим голосом поведал, как Шурка пришла в школу и сказала, что Аня ждет их в селе на кладбище — перед Пасхой надо на могилах убирать…
До вечера они занимались уборкой, а потом выпили чаю, посмотрели телевизор и, счастливые, легли спать.
— Аня, — пробормотал Женя, — мы теперь
— Да, мой хороший.
— А где будет Шура?
— Не знаю, — честно ответила Аня. — Может, в тюрьме…
Мальчик тяжело вздохнул, и в полумраке комнаты сестра увидела его печальные глаза.
— Аня…
— Что?
— Ты будешь меня бить?
— Господи, что ты говоришь?! — испуганно воскликнула девушка, приподнявшись на локте.
— А если разозлишься?
— Нет, мой родной, я не сделаю тебе больно… Никогда не сделаю. Я никогда тебя не обижу. — Аня поправила одеяло на его плече. — Никогда…
— Людей нельзя бить, людей вообще нельзя обижать, — с недетской печалью сказал Женя. — И птичек, и муравьев, они ведь живые.
— Да… спи. — Аня поцеловала брата в лоб. — Я люблю тебя.
— И я тебя, — прошептал Женя и через полминуты уснул.
Иногда он внезапно цепенел, в глазах появлялся страх, и Аня готова была все отдать, только бы этот страх покинул Женьку навсегда. И это произошло… Это случилось в день ее рождения. Они шли из кинотеатра, и вдруг начался дождь.
— Идем скорее, а то промокнем! — крикнула Аня.
Женька схватил ее за руку, и они побежали не разбирая дороги, по перламутровым лужам в радужных разводах. Висящая в небе туча грозила разразиться еще более бурными рыданиями, но мальчик вдруг остановился и подставил лицо дождю.
— Женька, ты что? — удивилась Аня и тоже остановилась, смахивая рукой воду с лица.
— Анька, это же так здорово, — воскликнул он, — дождь — это здорово!
Да, это было здорово, потому что дождь вымыл страх из Женькиного сердца. В одно мгновение. Мальчик это почувствовал. Хотя, может, это сделал не только дождь? Может, все случилось потому, что рядом была сестра? Потому что она крепко держала его за руку и он знал, что все будет хорошо? Да, все будет хорошо, потому что его сестра не такая, как все.
На следующий день после дня своего рождения Аня получила аттестат зрелости и сразу пошла к Розе Францевне… А в начале августа они с Женей уже нашли квартиру возле рынка. Уезжая из ненавистного дома, Аня заглянула к тете Оле.
— Приходите ко мне, не забывайте, — сказала женщина, в ее глазах стояли слезы, — вы очень хорошие дети, очень… Будьте счастливы.
Аня обняла тетю Олю и почувствовала странную щемящую боль в сердце…
Шурка в жизни Ани и Женьки больше не появилась, она будто в воду канула. Вернее, она канула в тюрьму — ее осудили на три года за мошенничество. И ее подругу-нотариуса тоже посадили — она давно темными делами занималась. Аня думала, что им с братом вернут деньги за гараж и машину, но этого не произошло. Ну и ладно, после всего пережитого надо быть благодарными за крышу над головой.
Спустя несколько лет, ранней осенью, Аня встретила на улице Галку с парнем, они шли ей навстречу. У Ани внутри все похолодело, а Галя вдруг повернула к ней лицо и как зашипит:
— Чтоб ты сдохла!
Аня отпрянула в сторону, а затем, ничего не замечая, бросилась в ближайшую арку. Остановилась, прижалась лбом к холодной стене и заплакала. Ей было страшно, очень страшно. Когда-то ее бабушке бросили в лицо: «Чтоб тебя рак съел!», и она умерла от этой болезни.
Наплакавшись, Аня на ватных ногах добрела до скамеечки во дворе и села, подставив лицо солнышку. Оно пригревало все сильнее, и все сильнее Аня верила в то, что больше никогда в ее жизни не будет мрака, а будет только солнышко. Больше никогда ни один человек
Только за одно она не поблагодарит — она боится любви. Потому что любовь… Любовь сгинет. Обязательно. И оставит боль в душе.
А что такое боль, Аня знает… Ох, как знает… С ней, черт возьми, живешь, дышишь, ешь, разговариваешь и смотришь на мир. Она не отпускает ни на секунду, ни во сне, ни наяву. Как ядовитая змея, вползет в уши, глаза, сердце, и уже не кровь потечет по артериям и венам, а боль. Она как лед в стакане с виски разбавляет даже самую маленькую радость, чернит счастье, сеет в душе сомнение, недоверие и заставляет замечать вокруг только плохое. Она капризна — стоит тебе повернуться лицом к прекрасному, и она шепчет с обидой, укором и слезами: не забывай меня, не забывай… Ты не забываешь и, сам того не понимая, видишь лишь ее проявления. Замечаешь только хмурых людей, наполненные безысходностью глаза, спины, согнутые под тяжестью жизни, и не осознаешь, что это ловушка, что это пища для твоей боли. И вдруг оказывается, что тебе эта пища по душе. И… И наступает конец ожиданию счастья — больше ты его не ждешь! Ты уже не можешь существовать без боли, словно это воздух и солнце. Она становится необходимостью, и скоро тебя вообще не станет, будет только боль, с помощью которой тобой можно манипулировать — ведь только ради этого родные и близкие унижали тебя и вбивали в голову, что ты никто…
«Так пусть они уйдут в прошлое, эти родные и близкие!» — думала Аня, уверенно поднимаясь с братом по лестнице в их квартиру. В их крепость. В их тихую гавань во всей необъятной вселенной…
Глава 11
— Вот и вся наша история, — глядя в окно, тихо сказала Аня и только сейчас почувствовала, что Дима поглаживает ее по руке.
В его глазах было столько сочувствия и страдания, что Аня схватила его руку и крепко ее сжала. Дима обнял девушку за плечи, поцеловал в висок и шепнул:
— Я люблю тебя…
— Хм… Анна… Значит, твой отец жив… А где же он? — поинтересовалась Татьяна Яновна. В ее голосе звучало недоумение.
— Уехал. Кажется, в Донецк, — ответила Аня.
— Кажется? М-да… Не знать, где живет родной отец, и не искать его — это ненормально. — Она буквально выплевывала каждое слово.
Повисла тишина. Татьяна Яновна выразительно пожала плечами и поднялась на ноги.
— Это уже слишком.
Гордо держа голову, она направилась в коридор.
— Что — слишком? — бросил ей вдогонку Женя.
— Все, — ответила она, не оборачиваясь. — Дима, ты меня проводишь?
— Да, — ответил Дима и снова поцеловал Аню. — Я знал, что у тебя есть тайна, но не думал, что такая… — Он смотрел на нее широко открытыми глазами. — Ты не представляешь, как я люблю тебя, моя девочка… — Он крепко обнял ее. — Я скоро… Женька!
— Что?
— Пойдем в кино?
— Пойдем! — довольно хмыкнул Женя.
— Вот и отлично… — Дима встал. — Я вернусь через двадцать минут.
Дима действительно вернулся через двадцать минут, и за это время Аня почувствовала, будто сбросила тяжелый груз и ее тело стало легче. Ей стало свободнее двигаться и дышать, кровь быстрее побежала по венам, тело обрело упругость, гибкость. А душа… в ней вспыхнуло что-то яркое и теплое!