Заморозки
Шрифт:
Еще люди накупают впрок всякого рода лекарства. «От головы», «от давления», «от сердца» — и нужные, и ненужные. Эти таблетки хвалит соседка, о тех слышала в очереди в поликлинике, третьи и вовсе посоветовал аптекарь. И вот, пользуясь исключительной дешевизной лекарственных препаратов в Советском Союзе, люди забивают целые ящики лекарствами, где они лежат безо всякой пользы до истечения сроков годности — и дальше. А потом их либо выкидывают, либо употребляют просроченные, что не только не излечивает болезнь, а, напротив, может вызвать осложнения. Граждане!
«Правда» пишет об избыточном потреблении электроэнергии. Электрификация, и всё, что с ней связано — вотчина «Правды» со времен плана ГОЭЛРО. В комнате никого нет, а свет включен, пожирая киловатт за киловаттом зря. Для чтения книжки вполне достаточно лапочки на двадцать пять ватт, если она помещена в настольную лампу, но включают люстру с тремя лампочками по шестьдесят ватт. А на работе могут уйти, оставив включенным освещение и на ночь, и на выходные дни, в кабинете, в коридоре, в подвале. Куда это годится? Экономисты посчитали: бережное отношение к электрической энергии, которая в нашей стране исключительно дешева, позволит высвободить мощности, равные пяти Братским ГЭС!
А взять автомобили! Сегодня под капотом «Жигулей» — целый табун лошадей, семьдесят! А ведь эти лошади питаются бензином! Если применять двигатели мощностью в двадцать пять лошадиных сил, это позволит автомобилю передвигаться за городом со скоростью в девяносто километров в час — верхней границей, установленной Правилами Дорожного Движения. Но при этом эффект от снижения потребления бензина, цена которого в нашей стране крайне незначительна, будет равен строительству трех крупных нефтеперерабатывающих заводов! К тому же улучшится и качество воздуха наших городов, которое и сейчас лучшее в мире, а станет и вовсе прекрасным! — это «Труд».
А книги! Обыкновенную книгу могут прочитать не менее ста человек, если к книге относиться бережно. А человек, покупая книгу, прячет её в шкаф под стекло, где её не читает никто, кроме хозяина, да и сам хозяин, увлёкшись подбором корешков по цвету и размеру, нередко её и не открывает. Вот и получается: книг издается очень много, по самым доступным ценам, а прочитать желанную порой не удаётся. Из-за таких вот «ценителей» литературы! А сколько библиотечных книг приходится списывать из-за неаккуратности некоторых читателей, которые и борщом её зальют, и котлету на страницу уронят, не говоря уже о привычках загибать страницы. Книгу нужно любить, и относиться к ней бережно! — это написала «Советская культура».
«Советский Спорт» пропагандирует гири. Упражнение с ними колоссально развивают мускулатуру, к тому же при бережном отношении к гирям они могут служить вечно — если, конечно, не пилить их под покровом ночи ножовкой по металлу.
А вот «Комсомолка» выстрелила залпом по тем, кто преклоняется перед иностранщиной: иностранной музыкой, иностранной одеждой, иностранной радиотехникой, кто продолжает слушать иностранные радиостанции, капля за каплей впуская в себя иностранную
Газета призывала нетерпимо относиться к подобного рода отщепенцам, давать им решительный отпор, разоблачать нищету красивой жизни золотой молодёжи. Недаром рабочая молодежь называет их грубо, но метко «зажравшимися». Еще ничего не сделав для страны, они раскатывают на автомобилях, ходят в рестораны, одеваются с иголочки и отворачиваются от тяжелого, но так нужного стране труда.
«Литературку» я отложил на вечер. Что-то расхотелось читать свежую прессу. Да и пора собираться на выпускной.
Ну да, я — типичный «зажравшийся», оперируя терминами «Комсомолки». Раскатываю на автомобиле? В слове «раскатывать» чувствуется зависть, я не раскатываю, я передвигаюсь. В чистоте и комфорте, а не в переполненном трамвае-троллейбусе-автобусе. И в ресторан хожу всегда, когда не дома. А где ж мне обедать? И к хорошей одежде питаю слабость. И к тяжелому труду не стремлюсь, напротив, избегаю. Не хотел бы я работать землекопом, грузчиком или бурлаком на Волге. Не хотел, не хочу и не захочу.
И что?
И я опять ощутил отвратительное дурнотное состояние. Отклоняется звездолёт. Признаки очевидны.
Я позвонил в «Поиск». Да, приезжай, Чижик, мы заканчиваем.
Лиса и Пантера собирают следующие номера, а пуще проверяют, насколько наш коллектив готов к новым свершениям. Очевидно, нам придётся оставить «Поиск»: руководить им ни из Москвы, ни из Вены, ни, тем более, из Триполи несерьёзно. Пора передавать дело в новые руки, оставив, впрочем, за собой номинальную власть: вдруг у смены не получится?
— Вернемся после полуночи, — сказал я бабушкам, заглянул в палатку, где Ми и Фа строили домик из кубиков, а потом пошел «раскатывать на ЗИМе», захватив с собой атташе-кейс, купленный в Вене: они вошли в моду в определенных кругах венских работников пера и чернил. Рукописи не мнутся.
Но я рукописи с собой не взял. Не отлежалась. Мне подумать нужно.
Еду, как обычно, не спеша. Двадцать пять лошадиных сил? Нет, не думаю. У «ЗИМа» девяносто, хватает, но тут, скорее, дело в дорогах. Сто двадцать километров в час? Сто пятьдесят? Нет, спасибо.
Я включил радио. Новости самые обыкновенные: досрочно, с перевыполнением, новые обязательства. Но диктор дважды сбился. Такое редко бывает. Очень редко. Давление у него, что ли, поднялось? Предвестник инсульта? Ведь работа, что ни говори, непростая: день за днем на всю страну читать все эти новости. С ума сойти можно. Некоторые, говорят, и сходят. А другие ничего, привыкают, читают не вникая, механически — о надоях, намолотах, уловах и поголовьях.
Может, и у меня — давление? Может, с миром-то всё в порядке, это я меняю курс, а не звездолёт?