Замороженный
Шрифт:
Открываю фотографии на телефоне, их не так много, я не люблю фотографироваться. Отматываю до того момента, когда на них появилась Вика. Первая как раз сделана в тот день, когда мы начали встречаться. Воспоминания захлёстывают меня.
Мы на той же самой набережной, сидим на скамейке, пригретые мартовским солнцем. На улице ещё очень снежно, но в воздухе уже витает ощущение скорой весны.
– Вань, ты такой милый, – улыбается Вика.
–
– А ты не знал?
– Ну я…
Теряю мысль, потому что она гладит меня по щеке. Это приятно. Мне даже хочется закрыть глаза.
– У тебя же нет девушки?
– Ты хочешь встречаться со мной? – удивляюсь я.
– Да, я согласна, – она довольно кивает.
Ой… Хотя, почему бы и нет? Вика красивая… Она пододвигается ближе и целует меня в губы. От неё пахнет какими-то конфетами. Мне это нравится. Я ещё никогда не целовал девушку.
«Удалить».
Ко мне подлетает чайка и садится на соседнюю ступеньку. Внимательно смотрит на меня одним глазом.
– Думаешь, так будет лучше? – спрашиваю я у неё.
Это сомнительно, потому что нам с Викой ещё учиться в одной школе целый год, и неловких столкновений избежать не получится.
– Чего молчишь? – спрашиваю я чайку.
В ответ она орёт так пронзительно, что я даже подскакиваю. Чёрт. Нашёл себе собеседницу. Поднимаюсь наверх и бреду вдоль парапета. Без разбора удаляю все фото с Викой. Все, кроме одной – той, что отправили мне друзья.
Останавливаюсь, чтобы поближе её рассмотреть. Вроде обыкновенный парень, ничего особенного. И почему нельзя было сначала со мной поговорить, если она хотела быть с ним? Неужели она думала, что я устрою истерику? Теперь это уже никакого значения не имеет, всё кончено.
Глава 2
Уровень своей наивности я понимаю уже на следующий день. То, что должно было стать концом истории, оказывается только началом. Каким-то образом подробности нашего с Викой разрыва становятся достоянием общественности.
Как только я захожу в школу, ко мне подходят две девчонки:
– Ваня, так жаль, – они смотрят на меня сочувственно.
Кто это вообще такие?
– Не понял, – говорю я.
– Ну… – они переглядываются. – Про Вику… Кто бы мог подумать, что она такая.
– Э-э-э, ну спасибо за соболезнования, – отвечаю я невпопад.
Девчонки трагически качают головой и уходят.
– Морозов, не парься, – ко мне подлетают сзади парни из моего класса. – С любым может случиться.
–
Ко мне выстраивается целая очередь – люди считают своим долгом сообщить мне, что они думают о порочных женщинах. Я понятия не имею, как мне реагировать на это, поэтому каждый раз ляпаю какую-нибудь глупость. Подозреваю, что половина из них уходит с мыслью, что Вика ещё долго продержалась.
К обеду сочувствующих становится меньше, и я начинаю замечать косые взгляды и смешки у себя за спиной. Когда мы с Семёном и Юрой садимся в столовой, парочка таких девчонок как раз шушукается за соседним столом.
Я разворачиваюсь к ним, смотрю в упор и улыбаюсь. Они сразу перестают хихикать и прячут глаза. Не выдержав и полминуты, они встают и, нервно оглядываясь, уходят из столовой – как будто я сейчас брошусь на них.
– Морозов, ты что делаешь? – спрашивает Семён.
– А? Да не, ничего, – говорю я.
Я надеюсь, что хоть с друзьями смогу забыть об этой истории, но они тоже не могут успокоиться.
– Может, мы её новому хахалю морду набьём? – предлагает Семён.
Похоже, поесть нормально сегодня не получится.
– Да я даже не знаю, кто он, – отмахиваюсь я.
– Выясним, – с энтузиазмом говорит друг.
– Семён, ну зачем тебе это надо? Искать какого-то парня, морду ему бить.
– Это надо не мне, а тебе, – отвечает он.
– Мне-то зачем? – удивляюсь я, отламывая кусок маковой булочки.
– Морозов, он же увёл твою девушку.
– Что значит увёл? Нож у горла держал? Или загипнотизировал? Не захотела бы, не ушла.
– Всё равно это не по-пацански, – друг недовольно крошит вилкой котлету в тарелке.
– Если ты выдумал какой-то кодекс чести, это ещё не значит, что все будут его придерживаться.
– Он должен понять, что поступил неправильно, – настаивает Семён.
– Я ему мамочка, что ли, объяснять, что такое хорошо, а что такое плохо?
– Ну это же оскорбление! Каким надо быть уродом, чтобы сосаться с чужой девушкой!
– Да мне пофигу на них, Сёма, по-фи-гу.
– Не пойму я, Морозов, то ли ты слишком добрый, то ли просто дурачок.
– И то и другое, – подтверждаю я.
– Отстань от него, Рыжий. Пусть человек делает, что хочет, – возмущается Юра.
У Семёна еле заметно дёргается уголок рта. Вообще-то он терпеть не может, когда его называют Рыжим. С Юрой мы общаемся с прошлого года – с тех пор, как оказались в одной баскетбольной команде, а он до сих пор не может запомнить, что это прозвище раздражает Сёму, или делает это специально.
– Мы можем уже поговорить о чём-нибудь другом? – прошу я.
Друзья замолкают ровно на десять секунд.
– А я слышал, что она вроде как с тем парнем даже не встречается, – не выдерживает Юра.