Шрифт:
Пролог
В лесной глуши раздалось ржание лошади. Нарушая тишину леса, по вытоптанной тропинке пронесся путникверхом на белом коне. Солнечные лучи, которые смогли пробиться через толщу пестрых листьев, блестели на развевающейся от ветра гриве. Следом за главарем последовало ещё пятеро, которые вскоре оторвались и поехали своим путём.
Птицы, которых спугнули люди, недовольно закричали с верхушек сосен-великанов. Стояла осень и лес уже поменял свою окраску, одевшись в яркий золотистый наряд. Ветер, гуляющий по лесу, сдувал с веток слабенькие листики
Пару листьев зацепились за поводья лошади и путник недовольно их убрал. На самом ездоке был черный костюм для поездки верхом, на плечах накидка, отделанная настоящим мехом, руки в перчатках крепко держали поводья, украшенные серебряными фианитами. За плечом висел лук со стрелами, а сбоку – меч.
Сегодня, как и каждый месяц, он выехал на охоту с товарищами. Остальные, оставаясь у временного лагеря, должны были добывать трофеи. Негоже охотникам возвращаться без добычи.
Однако этот человек, быстро скачущий в направлении, известное только ему одному, преследовал совсем иную цель.
Куда более интересную.
Белоснежный конь затормозил у кромки чудного озерца, в котором отражалась небесная гладь. По краям плавали упавшие в воду листья. К самой воде тянули свои пожелтевшие ветви ивы, словно юные девушки, тянущие руки к своим спасителям. Место вообще было волшебным и заключалась это не только в красоте – оно действительно было магическим.
Недалеко от берега росла сосна, прожившая немало веков: кое-где кора потрескалась, обнажая янтарную смолу. Некоторые ветки, некогда раньше набитые зелёными иголками, теперь были совсем пустые, засохшие. А где-то виднелись свежие, совсем молоденькие иголочки. Земля под деревом была покрыта мягким мхом, шишками и небольшими цветками. Вся композиция сохраняла долголетнюю стойкость и даже суровая зима, укутывая берега озера, не мешала этой красоте.
Путник привязал коня к ветке одного из кустов терновника и присел под сосной, облокотившись на ствол. Где-то запели птицы. Картина умиротворения.
Подул лёгкий ветерок, создавая рябь на поверхности воды. Порыв ветра поднял опавшие листья с ив и пронес мимо человека, заставляя того с наслаждением прикрыть глаза.
Из-за дерева, словно расцепившись с ним, вышла девушка. Она была будто сделана из хрусталя: небесного цвета волосы были собраны в пучок на голове, оставляя несколько прядей падать на лицо и голые плечи, цвета фарфора. Лёгкое голубое платье, казалось, сделано из мягких перьев, струилось по хрупкому телу, шлейфом тянувшись по траве. Голые стопы, видневшиеся из под подола платья, мягко ступали по траве. Маленькое точеное личико с аккуратным носом и светло-голубыми глазами искрилось светом, который не ослеплял, а наоборот – убаюкивал. Девушка была феей из сказки, которую заботливые матери читают детям перед сном.
С появлением лесной красавицы природа будто замерла, очарованная её красотой. Да и кто бы не влюбился в неё? Но красота всегда ослепляет, заставляет творить неминуемое, особенно, когда она запрещена.
Запретный плод сладок, кому этого не знать. Кто вкусил его, больше не сможет быть хозяином своей судьбы, растекаясь в ярком ощущении. Лишь
Девушка лёгкой поступью подошла к лежащему у дерева мужчине и провела длинными пальцами по каштановым с позолотой волосам, почти касающихся широких плеч. Присела перед ним на корточки и оставила лёгкий дурманящий поцелуй на его губах.
Путник улыбнулся и открыл глаза, наблюдая за красивым лицом девушки, а после, встав на ноги, притянул её к себе, заключая в объятия. Они не виделись с конца лета, ведь ныне на деревьях висят золотые листья, погружаясь лесную чащобу в палитру красок некого художника. Но вряд-ли двое влюблённых замечали дивную красоту вокруг них, они были окутаны пламенем любви, которое разъедало их сердца от разлуки весь месяц; сейчас было дорого каждое мгновение, проведённое вместе.
– Мой король, – прошептала она, сливаясь с ним в страстном, совсем не похожим на первый, поцелуе.
Они вновь упали на траву, и хвоинки, опавшие с великой сосны, щекотали оголённые плечи девушки. Но один волшебный взмах лёгкой девичьей руки и теперь земля казалась мягким ковром. Девушка держал лицо своего возлюбленного и покрывала его поцелуями, показывая в них все свои ощущения.
Тая в объятиях и поцелуях друг друга, они старались запомнить каждое мгновение, каждое прикосновение, ведь оно было таким редким.
И запрещённым.
Первые краски заката едва тронули небо.
Пара мелких пташек, которые ещё совсем недавно весело пели дневную серенаду, молчали, пристроившись в своем гнездышке.
Прошло много времени, которое для этих влюбленных пролетело, словно миг. Они отдыхали, лежа у деревом, под которым провели немало хороших дней.
– Астор, мои сестры что-то подозревают. – прошептала девушка, целуя в голову короля , лежащего на её коленях.
– Ты так и не хочешь им рассказать о нас, Диана? – поинтересовался Астор, протянув руку и проведя по скуле своей возлюбленной.
По верхушкам деревьев пробежался ветер и Диана вздрогнула. Правда слишком велика. Слишком сложна. Их не поймут.
– Узнай, они лишат меня магической силы, а Зелигены не могут обходиться без магии, я стану изгоем, – покачала головой она.
Зелигены или дриады – лесные нимфы – интересные существа. Они выглядят как молодые девушки, с красотой которых ничто не сравнится, держаться небольшими стайками и обладают способностями контролировать природу, в отличии от остальной магии, их волшебство – бескорыстно и несёт добро. Зелигены умеют предсказывать будущее, поэтому многие люди любят обращаться именно к ним.
Как и все дриады, они живут, питаясь энергетикой от собственного дерева, умрет оно, умрет и она.
У Зелиген строгие правила: никаких убийств и отношений с мужчинами. Они, являясь одними из чистых и невинных созданий, не должны опорочить себя. За такой грех их лишали волшебных сил и они становились простыми людьми, изгоями своего племени.
Именно поэтому Диана, давным-давно влюбившись в Астора и опорочив себя, скрывала эту тайну, как только могла. Но и отказаться от него тоже была не в силах. Слишком многое их связывало.