Замок (сборник)
Шрифт:
– Положите ее сюда.
Кэрол закричала, сопротивляясь с удвоенной силой. На мгновение ей удалось высвободить одну руку, и она принялась молотить ею женщин по голове и лицу, но они быстро сумели снова скрутить ее. Кэрол попыталась использовать те немногие силы, которые у нее оставались, чтобы вырваться от них, когда они подняли ее за руки и ноги.
Оказавшись в воздухе, без точки опоры, Кэрол, не стыдясь, завопила от страха. Мужество оставило ее. Она громко молила Бога спасти ее, прийти и сказать этим
Женщины не обращали на нее внимания. Казалось, они оглохли. А Грейс, Грейс стояла у мойки, мыла руки, а потом занялась чем–то у разделочного стола, загораживая его своим толстым телом.
Кэрол, чувствуя спиной жесткую поверхность столешницы, лежала, пригвожденная к ней женщинами, беспомощная, все время, пока Грейс возилась возле разделочного стола. Когда она повернулась, ее лицо походило на страшную маску, глаза налиты кровью, кожа в багрово–синих пятнах от недавней попытки ее задушить. В одной руке в резиновой перчатке она держала марлевую повязку.
– Прошу тебя, тетя Грейс! Прошу тебя!
Тетя прижала повязку ко рту и носу Кэрол. Она была влажной и холодила, как лед. Сильный сладковатый запах обжег Кэрол горло, она начала задыхаться. Отчаянно сопротивляясь, она попыталась сбросить повязку и вдохнуть свежего воздуха, но не смогла.
И тогда постепенно, против ее воли, ею овладело пленительное ощущение небытия, которому она в конце концов подчинилась.
16
Грейс, прижимая марлю с хлороформом к лицу Кэрол, плакала.
Я знаю, что ты никогда меня не простишь, дорогая. Но когда–нибудь, я надеюсь, поймешь.
Наконец Кэрол перестала сопротивляться. Сначала руки, потом ноги расслабились. Когда Грейс убедилась, что племянница без сознания, она отняла марлю и послушала некоторое время, ровно ли та дышит. Грейс не хотела давать слишком много хлороформа. Чрезмерная доза вредна для печени, а также может привести к остановке дыхания. Нужно дать ровно столько, чтобы Кэрол не чувствовала боли и чтобы ее мышцы расслабились, а она, Грейс, смогла бы сделать то, что надлежало.
– Кэрол! – позвала она. Ответа не последовало. Она провела кончиками пальцев по ресницам племянницы, но реакция отсутствовала.
Хорошо. Хлороформ подействовал.
Она откинула волосы с потного лба Кэрол и посмотрела в ее полуоткрытые глаза.
– С тобой все будет хорошо, – прошептала она. – Доверься мне. Ребенок–Сатана внутри тебя будет удален, но тебе я не сделаю ничего плохого.
Она выпрямилась и повернулась к женщинам.
– Ладно, – сказала она. – Теперь вы можете отдохнуть, но оставайтесь на месте.
Она не хотела, чтобы Кэрол, придя в себя, скатилась со стола и ушиблась. Когда женщины отпустили руки и ноги Кэрол, Грейс заметила синяки в тех местах, где они держали
Обращаясь к женщинам, стоящим у Кэрол в ногах, она приказала:
– Разденьте ее.
Они медлили, смущенно переглядываясь. Грейс поняла, что они чувствуют себя в этой кошмарной ситуации так же неловко, как и она.
– Ниже талии, – подсказала им Грейс. – Платье можно не снимать.
Когда женщины стали поднимать подол у сарафана Кэрол, Грейс подошла к двери из кухни и закрыла ее. Слова молитвы, читаемой в гостиной, теперь больше не доносились сюда. Но Грейс закрыла дверь не по этой причине. Хотя все они находились здесь, выполняя священную миссию, она не позволит мужчинам–Избранным даже случайно увидеть наготу Кэрол.
Женщины задрали подол юбки до шеи Кэрол и подоткнули его ей под спину. Потом они стянули до самых лодыжек бежевые хлопчатобумажные трусики, открыв треугольник светло–каштановых волос на лобке. Между ногами лежала гигиеническая прокладка. Когда женщины вынули ее, Грейс обратила внимание, что на ней нет следов крови.
Грейс с тоской посмотрела на чистую прокладку.
Если бы тогда, два дня назад, ты потеряла ребенка, ничего этого не потребовалось бы.
Грейс надела хирургические перчатки и разложила стерильные инструменты на продезинфицированных салфетках. Она объяснила женщинам, стоявшим в ногах, в каком положении надо поставить ноги Кэрол: согнуть каждую в колене, притянуть к животу и отвести в стороны на несколько дюймов. Так и держать в этом положении во время всей операции.
В положении литотомии.
На какое–то мгновение Грейс пришлось отвести взгляд от промежности Кэрол. Ей больно было видеть ее такой беззащитной и уязвимой. Но она взяла себя в руки, приободрившись мыслью, что уязвим стал Антихрист. А только это имело значение.
На полу около ее ног Грейс почувствовала какое–то движение. Она глянула вниз и подавила крик. Младенец, голый девятимесячный младенец, подползал к ней из–под стола. Он схватил ее за ногу и встал. Теперь она видела, что это был мальчик. Он доверчиво смотрел на нее широко раскрытыми голубыми глазами.
«Не делай этого, – сказал младенец голосом пятилетнего ребенка. – Пожалуйста, не убивай еще одного беспомощного младенца!»
Грейс закусила губу, чтобы не закричать. Очевидно, именно об этом ее предупреждал мистер Вейер. О страхе, который терзал ее больше всего, о чувстве незабываемой вины. Она отвела глаза в сторону.
Еще один младенец, девочка, сидел на животе Кэрол и смотрел на Грейс с выражением укора на пухлом личике. Девочка заговорила тем же голосом:
«Разве ты недостаточно уже поубивала нас? Неужели ты собираешься пополнить длинный список своих жертв еще одной?»