Замок Орх

Иванов Дмитрий

Увидев, что голыми руками с новенькими будет трудновато справиться, рваноухая отошла на шаг назад.

— Эй! А посмотрите, какая штучка! — воскликнула она, и в руке у неё появился длинный и узкий нож, которым рваноухая угрожала то Треллии, то Адионе, по очереди направляя свой нож то на одну, то на другую девушку.

— А ну-ка тише! — раздался вдруг тихий и спокойный голос. — Легли все по местам!

Говорила старушка, что лежала возле окна. Сейчас она сидела на своей подстилке, скрестив ноги, и почти немигающим взглядом смотрела на дерущихся. Далее произошло удивительное: малышка, рваноухая и толстушка моментально успокоились и разошлись по своим местам.

— Подойди сюда, ты. Присядь, — она указала пальцем на Адиону. Девушка подошла и присела на корточки рядом со старухой.

— Как тебя зовут? — спросила старуха.

— Ад…

Аминель, — исправилась Адиона.

— А твою подругу?

— Треллия, — ответила Треллия за себя.

— Я не тебя спрашиваю, — ласково, без тени гнева, но в то же время властно осадила её старуха.

Подчиняясь её голосу, Треллия покорно села на свой плащ.

— Покажи мне своё кольцо, — старуха взглянула на Адиону, и та протянула ей руку с кольцом.

Некоторое время старая эльфийка рассматривала кольцо, не прикасаясь к нему, а просто держа Адиону за руку.

— Ты и правда не украла его? — наконец поинтересовалась она, заглядывая в глаза принцессы.

— Нет. Я его не украла, — отвечала Адиона, так же прямо глядя в глаза старухи.

— Это действительно редкое и красивое кольцо, — медленно, как бы размышляя, говорила она. — Эй, вы! — она окинула взглядом лежащих по своим углам других сокамерниц. — Если хоть одна из вас посмеет тронуть это кольцо, тут же найдёт в нём свою смерть. Вы меня поняли?

В камере воцарилось молчание, и толстушка, худышка и рваноухая в знак согласия наклонили свои головы.

— Вот и отлично, — уже более домашним голосом произнесла седовласая эльфийка. — Ложитесь и отдыхайте. Больше вас тут никто не тронет.

— Спасибо, — поблагодарила её Адиона, хотя сама не поняла, почему произнесла это. Просто почувствовала и сказала.

— Эй! — окликнула старуха уже прилёгшую на свой плащ Адиону. — Меня зовут Нерпа.

— Стрелка! — тут же представилась рваноухая.

— Сойка, — пискнула худышка.

Воцарилась недолгая пауза, и все уставились на толстушку.

— Ну ладно, только не смейтесь. Мышка я, — смущаясь и почти краснея, выдавила она из себя.

Адиона краешком глаза заметила, как Треллия беззвучно хохочет, прикрываясь плащом.

— Эй, рыжая! Как тебя там… Треллия! — Нерпа приподнялась на своей подстилке. — Ты не против, если мы будем называть тебя Огонёк? Уж очень ты шустрая.

— Хорошо, согласна, — улыбнулась Треллия. А тогда скажи, почему тебя зовут Нерпа?

— Ха! — Нерпа снова села на своей подстилке, скрестив ноги. — Это сейчас я такая старая и неповоротливая! Но Нерпой зовут меня уже более шестидесяти лет. А в те времена я была совсем другая. Но так меня назвали за конкретный случай. Однажды, ещё в детстве, мы с друзьями залезли в кондитерскую, чтобы полакомиться чем-нибудь. Как вдруг выскакивает сам кондитер и хватает меня за шиворот. Ну, я тогда выскальзываю из куртки и тут же ныряю в окно. А у кондитера лишь моя куртка в руках. Вот потом те, кто это видел, так и сказали: ты, мол, нырнула как нерпа. Вот за мной так и осталось это прозвище, Нерпа.

Пока Нерпа рассказывала, все её сокамерницы дружно подхихикивали. Особенно в том месте, где у кондитера в руках осталась только куртка Нерпы.

— Ну хорошо, а ты, Стрелка, почему стрелка? — поинтересовалась Треллия.

— А я из лука со ста шагов белке в глаз попадаю. Потому и стрелка, — с гордостью отвечала Стрелка.

— И ещё длинная потому что, — вставила Сойка. И немедленно через всю камеру по направлению к Сойке полетел старый башмак Стрелки. В цель он, конечно же, не попал, но вся камера вновь разразилась смехом. Но теперь это уже был добрый, без какой-либо тени зла, весёлый всеобщий смех.

— Ну, с Мышкой всё понятно! Она у нас самая маленькая! — смеялась Треллия.

— И ничего тебе не понятно! — обиженно буркнула Мышка.

— Просто я мышей люблю. И приручаю их тут.

— Как это приручаешь? — воскликнули Адиона и Треллия в один голос.

— А вот так! Смотрите! — и Мышка слегка стала постукивать по стене.

Через некоторое время откуда-то внезапно появились три маленьких сереньких мышки и как у себя дома стали шнырять по рукам Мышки в поисках чего-нибудь съестного.

— Во! Видали!? — с гордостью произнесла Мышка. Затем достала из кармана сухарик, разломила на три равные части и раздала всем троим мышам. Те преспокойно захрустели своей добычей прямо в руках у своей хозяйки.

— Здорово! Молодец! — полушепотом, чтобы не спугнуть мышей, шепнули Адиона и Треллия.

— А можно

их погладить? — попросила Треллия.

— Если они позволят. Только осторожно, — с трепетом произнесла Мышка.

Осторожно, затаив дыхание, Треллия слегка коснулась вначале одной мышки, затем другой, потом третьей.

— Да они совсем ручные! — восхищенно произнесла она, глядя в глаза Мышки.

Понаблюдав за мышиной трапезой, девушки вновь разлеглись по своим углам.

— Сойка! — позвала Треллия.

— Чего? — отозвалась та.

— А ты почему Сойка?

— Слышь! Сойка! — подала голос Стрелка. — А ты и правда напомни всем, почему ты Сойка, а?

— Правда, Сойк! — попросила её Мышка.

— Ну хорошо, — согласилась Сойка. — Слушайте!

И Сойка запела.

Над городом замок стоит как гора. Стоит уже тысячу лет. О том, кто построил его и когда, В истории сведений нет. Отважные рыцари разных веков Когда-то в нём жили давно. И город хранили они от врагов, И в праздники пили вино. А между боями писали стихи В честь Солнца и ранней Весны, И многие девы, скромны и тихи, В них были всерьёз влюблены. Вот рыцарь однажды с невестой своей Встречался в саду у реки. И пели им эльфы, и даже цветы Прекраснее рядом цвели. Но подлый разбойник, коварный и злой За ними давно уж следил. Он выстрелил рыцарю в сердце стрелой Удобный момент улучив. Но девушка раньше заметить смогла, Как смерть сорвалась с тетивы, И вместо любимого смерть приняла, Собою закрыв от стрелы. Как жаль, что от подлости нету брони, За мужество плата — любовь. Но страшную цену, что платит она, Она заплатила бы вновь. И эльфы, владевшие тайнами трав, Спасти её жизнь не смогли. И феи лесные, кружа средь дубрав, Целебных плодов не нашли. А доблестный рыцарь, от горя седой, Призвал самых тёмных богов. В их славу разжёг он на камне огонь Для жертвы из щедрых даров. И древние боги, из тлена восстав, Явились, нарушив запрет. Их рыцарь седой об одном умолял: С любимой быть рядом навек. И приняв дары, вняли боги словам, Ударив о землю копьём. И взвился от камня огонь к небесам, И ночь стала солнечным днём. Два призрака в замке живут с той поры: То дева и рыцарь седой. Они появляются в свете Луны И бродят в саду над рекой. В веках позабылись уж их имена, Растаяв, как солнечный блик. И выцвели строчек скупых кружева В страницах пергаментных книг. Но смерти влюблённых уж не разлучить Не тронет их жернов веков. Им вечно теперь неразлучными быть И вечной их будет любовь.