Замок Иф
Шрифт:
Марио слушал, время от времени одобрительно кивая головой. Несомненно, Корреас на славу потрудился.
– А что с этим, как бишь его... Арнольдом?
– спросил Марио.
– Он сделал что-нибудь полезное? Корреас, оскалив зубы, прищелкнул языком.
– Он чокнутый. Просто ходячий труп. Думает и говорит только о своих паршивых электронах. Называет это бласт-эффект. Я был на испытаниях и думаю, что он прав. Этот эффект нельзя использовать для наших колымаг.
– Как выглядит его двигатель?
– Ничего особенного, - пожал плечами Корреас.
– Генератор
Марио нахмурился.
– Постарайтесь переключить его на что-нибудь полезное. С мозгами у него все в порядке Он был у врача?
– Только у Стаппа, который бесплатно пользует наших сотрудников. Стапп говорит, что не понимает, как тот еще жив. Прогрессирующий нефрит или некроз... в общем, что-то в этом роде.
Корреас говорил без всякого интереса, не отрывая глаз от своей новой модели аэрофар. Потом, оживившись, добавил:
– Загляните внутрь. Обратите внимание на широкое поле обзора и модулированные световые фильтры. Можете смотреть прямо на солнце, если вам хочется. Обратите внимание на альтиметр. Он имеет дополнительную шкалу индикатора; и вы можете устанавливать его на любую заданную область. Затем амортизатор, он встроен под заднее сиденье - вот, видите?
– и обошелся примерно на двадцать долларов за штуку дешевле, чем в старой модели. Вместо обивки я использовал полированный корпус, который разрисован из пульверизатора узором под веселый ситчик.
– Вы на славу поработали, Луис, - сказал Марио.
– Продолжайте в том же духе.
Корреас сделал глубокий вдох, выдох, тряхнул головой.
– Провалиться мне на этом месте.
– Что случилось?
– Никак вас не пойму, - сказал он, уставясь на Марио, будто в первый раз его видел.
– Зная, как упорно вы всему этому препятствовали, я бы подумал, что это был другой человек. Три месяца назад, как только я пытался подсунуть вам на стол что-нибудь просто и дешево оформленное, вы шарахались от меня, как один из Арнольдовых электронов. Вы говорили, что это вам напоминает летающую буханку хлеба. Вы норовили приляпать ангельские крылышки, где только можно и где нельзя, даже на обтекаемых наружных поверхностях, встроили внутрь несколько книжных шкафчиков в стиле короля Людовика XV. Я не знаю, что произошло. Не будь у вас такой цветущий вид, я бы подумал, что вы заболели.
Марио, изобразив на лице глубокомысленное раздумье, проговорил:
– Эбери Аэрокар дерет слишком большие деньги с пассажиров. Старик Эбери как-то умудряется держаться в воздухе, но он обходится слишком дорого и при этом напоминает китайскую пагоду с крыльями. Теперь мы начнем выдавать качество. Возможно, снова появится спрос на нашу продукцию.
Корреас возбужденно засмеялся:
– Если мы не сможем продать десять миллионов этих моделей, то я готов взлететь на ней в небо и спрыгнуть без парашюта.
– Ну-ну, лучше начинайте продажу.
– Я надеюсь, что к
– Нет, - спокойно ответил Марио.
– Она будет выходить в том виде, как сейчас, пока я с вами не распрощаюсь.
Корреас, любовно похлопывая по корпусу аэрофара, повернул к Марио лукавое лицо.
– Ваша жена пыталась связаться с вами. Я сказал, что не знаю, где вы. Вам лучше позвонить ей, если вы хотите остаться женатым. Она что-то говорила о разводе.
Марио, испытывая неловкость под пристальным взором Корреаса, глядел вдаль.
– Я сам сказал, чтобы она занялась разводом. Так будет лучше для каждого из нас. Во всяком случае, для нее..
– Вы странный малый, Эбери, - покачал головой Корреас.
– Год назад вы бы погнали меня в шею без лишних слов.
– Может быть, я откармливаю вас на убой?
– предположил Марио.
– Может быть, - сказал Корреас.
– А пока Арнольд и я начинаем делать электронные ружья для охоты на слонов.
Двести тысяч мастеров ринулись в Башню разрисовывать, штукатурить, белить, прокладывать трубы, проводку, заливать бетон, приколачивать рейки, устанавливать шкафы и множество всяческого оборудования. Стены были облицованы полированными и вощенными деревянными панелями, бесчисленные бассейны - кафельными плитками, садовники разбивали висячие сады и парки огромные зеленые беседки под облаками.
Каждую неделю Мервин Аллен устраивал совещания с Таузигом и старым Кубалом, что-то одобряя, отменяя, переделывая и добавляя. Марио прорабатывал записи этих бесед, учитывая пожелания Аллена, осторожно вносил в них свои собственные поправки.
Шли месяцы. Теперь уже Мервин Аллен ни за что не признал бы в этом человеке Ральстона Эбери. Все служащие конторы Эбери Аэрокар в Этерианском квартале почтительно выражали ему свой восторг. Это был новый Ральстон Эбери... хотя, конечно, они видели те же старые жесты и гримасы, ту же манеру одеваться и говорить, ту же походку, что и раньше. Этот новый Ральстон Эбери сбросил пятьдесят фунтов жирной и дряблой плоти. Солнце окрасило его белую кожу в младенчески-розовый цвет. Глаза, которые раньше были почти скрыты за отечными веками, теперь весело сияли из-за упругих мясистых щек: мышцы на ногах окрепли из-за постоянных прогулок пешком, грудь раздалась, и легкие работали, как мехи: ежедневно, в четыре часа пополудни, он плавал полчаса в бассейне.
И вот наконец двести тысяч мастеровых собрали свои инструменты, получив плату за работу. На смену им пришли эксплуатационные службы. Чернорабочие мыли, скребли, полировали.
Эмпайр Тауэр была готова: чудо из чудес, мечта, воплотившаяся в жизнь! Здание поднялось над переплетением улиц и площадей, как мощная и стройная сосна, раскинувшая по земле могучие корни. Надежный фундамент, бесчисленные остроконечные башенки, проволочные заграждения, тысячи террас и посадочных площадок для такси, миллионы окон - все это делало сооружение привлекательным для взора, хотя при постройке вовсе об этом не заботились.