Замки
Шрифт:
Алесандра не стала ждать его позволения выйти из-за стола. Кроме того, она оставила без внимания его требование не делать этого и бегом направилась в свою спальню. От злости она чуть было не хлопнула дверью, но вовремя сдержалась, помня о достоинстве и приличиях.
К счастью, Колин не последовал за ней. Сейчас Алесандре нужно было побыть одной, чтобы справиться со вспышкой ярости. Она была огорошена тем, что так быстро и так сильно разозлилась на Колина. Она ему не нянька, говорила она себе. Если Колин хочет работать
И все же ему не следует так рисковать. Если бы Колин думал о жене, то не стал бы наносить ей такую обиду.
Алесандра попыталась избавиться от гнева, шагая по комнате. Она ходила туда-сюда перед камином добрых четверть часа, не переставая что-то бормотать себе под нос.
– Мать-настоятельница никогда не стала бы подвергать себя риску. Она знала, насколько все ее воспитанницы от нее зависят, и она никогда не стала бы пренебрегать опасностью. Она любила меня, видит Бог!
– Сомневаюсь, что сэр Ричардс стал бы просить монахиню работать на него, Алесандра.
Колин сделал это замечание, стоя в дверях. Алесандра так была погружена в свои переживания и несвязные речи, что не слышала, как отворилась дверь. Она обернулась и увидела своего мужа, который стоял, прислонившись к дверному косяку, небрежно сложив руки на груди. Он улыбался, но нежность, которую она увидела в его глазах, не обманывала ее.
– Твои насмешки лишают меня всякого терпения.
– А меня раздражают твои недомолвки, – возразил Колин. – Почему ты не сказала, что расстроена тем, что я все еще не оставил службу у сэра Ричардса?
– Я не могла предполагать, что это меня так расстроит.
Он приподнял бровь после такого странного признания.
– Ты хочешь, чтобы я порвал связи с сэром Ричардсом?
Алесандра хотела было кивнуть, но неожиданно для себя отрицательно покачала головой.
– Я хочу, чтобы ты сам захотел оставить это. Вот в чем разница, Колин. На то Божья воля, возможно, ты когда-нибудь это поймешь.
– Помоги мне понять сейчас.
Прежде чем заговорить снова, Алесандра в раздумье поглядела на экран камина.
– Пока я жила в монастыре, я никогда намеренно не подвергала свою жизнь риску – по крайней мере после одного случая. Однажды произошел пожар, а я оказалась внутри. Успела выбраться за секунду до того, как рухнула крыша. Мать-настоятельница была вне себя от беспокойства. Она даже плакала. Она была так благодарна Богу за то, что я осталась жива и невредима, и очень рассердилась на меня. Видишь ли, мне пришло в голову взять свечку, чтобы прочесть письмо Виктории, в то время как другие воспитанницы молились. Я испытала сильнейшее раскаяние, потому что явилась причиной такого несчастья. Пожар был случайностью, но я дала обещание самой себе, что никогда не стану совершать неосмотрительных поступков.
– Почему же ты совершила неосмотрительный
– Ну, я все время возвращалась туда, чтобы спасти картины и ценные вещи, которыми особенно дорожили монахини.
– Это было глупо.
– Да.
– Мать-настоятельница любила тебя как дочь, не так ли?
Алесандра кивнула.
– И ты ее любила,
– Да.
Минута потянулась в молчании.
– С любовью приходит ответственность, – прошептала Алесандра. – Я не понимала этой истины, пока не увидела, как мать-настоятельница пришла из-за меня в сильнейшее волнение.
– Ты меня любишь, Алесандра?
Колин ждал ответа. Алесандра увидела, как он приближается к ней. Она невольно отступила.
– Я не хочу тебя любить. Страх в ее голосе не остановил его.
– Ты меня любишь? – повторил Колин свой вопрос.
Просто счастье, что в тот вечер в камине не горел огонь. Ее платье загорелось бы, потому что Алесандра теперь уперлась спиной в камин.
Она отшатнулась от Колина или от его пытливого вопроса? Колин ни в чем не был уверен. Однако он жаждал услышать ее ответ именно сейчас. Ему было необходимо получить у нее признание.
– Ответь мне, Алесандра.
Неожиданно она гордо выпрямилась и скрестила руки на груди. Высоко подняв голову, она пристально посмотрела ему в глаза:
– Да.
– Что «да»?
– Да, я тебя люблю.
Его довольная усмешка сказала ей обо всем. Колин вовсе не удивился, и это привело в изумление Алесандру.
– Ты знал, что я тебя люблю, правда?
Он медленно кивнул. Алесандра покачала головой.
– Как ты мог знать об этом, когда я сама не была в этом уверена?
Колин попытался обнять ее. Она ускользнула от его объятий.
– Ну уж нет! Ты хочешь меня поцеловать? Тогда я растеряю все свои мысли. Сначала ответь мне, Колин.
От него не так-то просто было отделаться. Он обнял ее, приподняв ее подбородок, и впился в ее рот долгим, страстным поцелуем. Его язык проник внутрь и стал тереться о ее язык. Алесандра не сдержала глубокого вздоха, когда Колин наконец оторвался от нее. Она прижалась к его груди и закрыла глаза. Его руки обнимали ее за талию. Он прижал ее крепче к себе, его подбородок уперся ей в макушку.
Как ему было приятно обнимать ее! Конца дня он стал ждать теперь с нетерпением, в сладком сознании того, что дома его ждет она.
Неожиданно до Колина дошло, что ему нравится иметь жену. И не прост жену, уточнил он про себя, а Алесандру. Он обычно не любил вечеров, потому что к тому времени боль в ноге по обыкновению истязала его. Его мягкая маленькая женушка отвлекала его мысли от боли. Она выводила его из себя и в то же время завораживала, и он обычно так был занят тем, как обуздать ее выходки, что в его голове больше ни для чего не оставалось места.