Замки
Шрифт:
Ее ногти царапали его плечи, и он понимал, что Алесандра пытается освободиться от него. Колин попробовал захватить ее рот еще одним всепоглощающим поцелуем, но она отвернулась от него. Вместо этого он поцеловал ее ухо, потом – мокрую от слез щеку, пытаясь сохранить остатки своего самообладания еще на какой-то миг, чтобы разжечь внутри нее страсть. Слезы лились по ее лицу, и Алесандра издала тихий прерывистый всхлип.
– Родная, не плачь. Прости меня. Господи, я не мог не сделать тебе больно. Через несколько минут будет лучше. Мне так с тобой хорошо. Обними меня, малышка. Обними меня.
Беспокойство
Неожиданно возникло непреодолимое желание двигаться, и каждый нерв внутри трепетал от ожидания.
– Я хочу двигаться, – голос ее был едва слышным смущенным шепотом.
Колин приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на нее. Глаза ее сверкали страстью, но что было более важно для него, она перестала плакать.
– Я тоже. Я хочу выскользнуть из тебя, а потом снова войти.
Услышав его шепот, она инстинктивно крепко сжала его внутри себя. Алесандра решила проверить, чтобы убедиться, действительно ли ей будет лучше. У нее было такое чувство, словно еще минуту назад он разрывал ее на части, но теперь пульсирующая боль стала медленно отступать, и когда она беспокойно задвигалась под ним, боли почти не возникло. Она не ожидала такого восхитительного ощущения.
– Мне становится… лучше.
Это было разрешение, которого он жаждал. Колин потерял самообладание. Он накрыл ее губы своим ртом в страстном поцелуе. Всепоглощающая страсть сжигала его. Колин медленно вышел из нее, а потом вновь глубоко проник. Слияние двух тел поглотило его целиком, и когда Алесандра снова сжала его внутри себя и приподняла бедра, чтобы встретить его толчки, он уткнулся лицом в ее грудь и издал гортанный стон. Давление, возникшее внутри него, было мучительным и одновременно прекрасным. Колин никогда не испытывал ничего подобного. В его руках Алесандра была словно огонь, и ее дикая, не-подавляемая сила потрясла его до глубины души. Она целиком отдавалась ему, и эта бескорыстность заставила его делать то же самое. Кровать ходила ходуном, когда он снова и снова толчками проникал в нее. Колин не мог думать ни о чем, кроме слияния с этим божественным существом.
Райское блаженство обрушилось на них, подняло и закружило. Алесандра первой испытала пик наслаждения, а когда она инстинктивно сжала его крепко внутри себя и выгнулась ему навстречу, то и Колин оказался в его власти.
Она не вдруг смогла спуститься с небес на землю. Алесандра припала к своему мужу, позволяя волнам блаженной покорности омывать себя. Сердцем она чувствовала, что, пока обнимает Колина, ей не о чем беспокоиться. Ей не нужно волноваться о том, чтобы сдерживаться. Он о ней позаботится. Алесандра прикрыла глаза и позволила волшебной сказке любви поглотить все ее мысли.
Алесандра никогда не чувствовала такой свободы, такой надежности.
Колин
Колин этого не на шутку испугался. В первый раз в жизни почувствовал себя уязвимым, загнанным в угол, беззащитным.
Он все еще был внутри нее. Колин медленно высвободился, пока Алесандра снова не успела вызвать в нем возбуждения. У него все задрожало внутри от удовольствия, которое вызвало это движение. Однако у него не хватило сил расстаться с ней, хотя он понимал, что, вероятно, придавил ее своим весом.
Алесандра обнимала его руками за шею. Колин приподнялся и ласково разомкнул ее руки. Он наклонился, чтобы поцеловать в ямку у шеи, ощутил ее бешеное сердцебиение и тогда почувствовал тщеславное мужское удовлетворение от одного сознания, что она еще не полностью пришла в себя.
Через минуту он перекатился на спину, прочь от нее. Он глубоко и прерывисто вздохнул и закрыл глаза. Запах любовной страсти пронизывал воздух вокруг них. У него во рту все еще был ее вкус, и, с Божьей помощью, он снова почувствовал возбуждение.
Алесандра наконец-то очнулась от своих мыслей и повернулась к нему. Она приподнялась на локте и посмотрела на Колина.
Его хмурый вид ошеломил ее.
– Колин? – прошептала она. – С тобой все в порядке?
Он повернул голову, чтобы взглянуть на нее. В какое-то мгновение выражение лица его изменилось. Колин ни в коем случае не должен позволить ей увидеть свою уязвимость. Он улыбнулся ей, а потом протянул руку, чтобы погладить тыльной стороной ладони ее щеку. Алесандра вся сомлела под его лаской.
– Это мне полагается спрашивать, все ли с тобой в порядке, – объяснил он.
Ему она казалась более чем в порядке. Глаза ее все еще сверкали от страсти, губы припухли от его поцелуев, волосы упали на одно плечо, и Колин подумал, что она – самая соблазнительная женщина в мире.
– Я сделал тебе больно, не так ли?
Алесандра медленно кивнула. Она заметила, что Колин не слишком-то раскаивается в содеянном.
– Мне было…
– Жарко?
Она покраснела. Он рассмеялся. Потом он притянул ее к себе и обнял, а она спрятала лицо у него на груди.
– Немного поздновато смущаться, верно? Или ты уже позабыла, какой страстной была всего несколько минут назад?
Алесандра не забыла. Она покраснела до корней волос при одной мысли о своем развратном поведении. Грудь его сотрясалась от смеха. Она не имела ничего против того, что Колин посмеивается над ней. С ней только что произошла самая удивительная вещь на свете, и она не позволит ничему разрушить это невероятное впечатление. Теплое сияние все еще окружало ее, заставляя ощущать блаженство и дрему.