Замки

Гарвуд Джулия

– Вы – принцесса, – сказал Колин, чуть помолчав. – А я…

Алесандра закончила за него:

– Чудовище.

– Прекрасно, – бросил он. – Пусть будет чудовище. А принцессы не выходят замуж за чудовищ.

– Боже мой, вы сегодня невыносимы!

– Я невыносим всегда.

– Тогда это просто счастье, что мы не поженились. Моя участь была бы незавидной.

Колин снова зевнул.

– Возможно, – протянул он. Алесандра встала.

– Вам нужно отдохнуть, – заявила она.

Она наклонилась над ним и коснулась лба рукой.

– У вас все еще жар, хотя уже не такой сильный,

как прошлой ночью. Колин, вам ведь не нравятся женщины, которые говорят: «А что я говорила?»

– Черт побери, нет, конечно! Алесандра улыбнулась.

– Хорошо. Я помню, как однажды сказала, что ваша неуемная подозрительность доведет вас до беды, и была права, не так ли?

Колин только промолчал. Алесандра не обратила на это внимания, слишком поглощенная своим торжеством. Она направилась к двери, соединяющей их спальни. Однако напоследок не смогла отказать себе в удовольствии еще раз уколоть его:

– Вам непременно было нужно удостовериться, что Кейн и в самом деле болен, а теперь – любуйтесь на себя!

Алесандра широко открыла дверь.

– Доброй ночи, чудовище.

– Алесандра!

– Да?

– Я был не прав.

– Неужели? – Она была поражена его признанием и ждала дальнейших извинений. Интересно, что он еще скажет?

– И… – подтолкнула она, когда он не стал продолжать.

– Вы все-таки настоящий сорванец!

Лихорадка продолжала мучить Колина еще несколько долгих дней и ночей. На восьмую ночь он проснулся, чувствуя себя снова человеком, и понял, что жар исчез. Он был удивлен, обнаружив Алесандру на своей кровати. Она была полностью одета и спала сидя, ухватившись за спинку кровати и опустив голову на руки.

Волосы падали ей на лицо, но она не пошевелилась, когда Колин выбрался из постели. Он умылся, переоделся и вернулся к кровати. Колин поднял Алесандру на руки, и, даже несмотря на то что он ослаб за время болезни, ему не потребовалось на это никакого усилия. Она показалась ему невесомой. Он улыбнулся, когда Алесандра прижалась к его плечу и издала тихий женственный стон. Колин отнес ее в ее комнату, уложил в постель и укрыл шелковым одеялом.

Потом долго стоял так, не спуская с нее глаз. Алесандра так и не проснулась. Ясно было, что она измучена бессонными ночами. Колин понял, что Алесандра оставалась рядом с ним во время его тяжелой болезни. Она самоотверженно ухаживала за ним, и, видит Бог, он не знал, что и подумать об этом!

Колин решил, что он у нее в долгу, но отнюдь не благодарность переполняла его. Это юное создание все больше сжимало его сердце своей изящной ручкой. Как только он принял это как неизбежное, то попытался придумать, как бы освободиться из шелковых пут принцессы. Сейчас неподходящее время связывать себя с женщиной. Да, не время, и Колин был уверен, что не отступится от своих целей и мечтаний ради женщины.

Именно потому, что Алесандра была не простой девушкой, Колин должен избавиться от нее, и как можно скорее. Иначе будет слишком поздно. Проклятие, все так сложно! Колина переполняли такие противоречивые чувства.

«Она мне не нужна», – повторял он себе снова и снова, но при одной мысли, что с ней рядом будет кто-то другой, у него сжималось все внутри.

Все это было вопреки здравому

смыслу. Колин наконец заставил себя отойти от ее кровати. Он направился в кабинет. Теперь работы накопилось уйма, и скорее всего ему потребуется не меньше месяца, чтобы внести все счета в бухгалтерские книги. Похоронить себя в делах – вот что ему нужно, чтобы избавиться от непрошеных мыслей об Алесандре.

Кто-то сделал за него всю работу. Колин глазам своим не поверил, когда заглянул в свои книги. Денежные поступления заканчивались сведениями о перевозках на сегодняшний день. Он провел час, проверяя точность сведенных сумм, потом углубился в ворох записок, оставленных для него.

Колин решил, что это Кейн взял на себя его дела. Нужно не забыть поблагодарить брата за помощь. Это, должно быть, заняло у него целую неделю, поскольку прибавилось около пятидесяти страниц счетов, а Колин вот уже год не был столь скрупулезен.

Колин проработал в своем кабинете с рассвета до позднего послеполуденного часа. Фланнеган расцвел от радости, увидев хозяина за рабочим столом. Он принес завтрак, а к обеду снова появился с подносом в кабинете хозяина. Колин принял ванну и переоделся в белую рубашку и черные бриджи, и Фланнеган с удовольствием отметил, что его хозяину идут эти цвета. Слуга кудахтал над ним, словно наседка, и вскоре довел Колима до белого каления.

Около трех часов пополудни Фланнеган прервал занятия хозяина, чтобы передать записки от отца и брата.

В своей записке герцог Уильямширский выражал сильное беспокойство по поводу безопасности Алесандры. Очевидно, он прослышал о нападении у здания оперы. Он требовал собрать семейный совет, чтобы решить будущее Алесандры, и просил Колина дать ему немедленно знать, когда он будет чувствовать себя в состоянии отвезти принцессу в лондонский дом герцога.

Записка от Кейна была написана в том же духе и к тому же приводила в недоумение, поскольку брат ни словом не обмолвился о своей помощи в работе с документами. Колин подумал, что Кейн, пожалуй, проявляет излишнюю скромность.

– Хорошие новости, сэр! – сказал Фланнеган. – Ваша семья полностью поправилась. Повар говорил с садовником вашего отца, и тот сообщил, что все снова находятся в добром здравии. Ваш батюшка уже дал приказание привести в порядок городской дом и к вечеру намерен разместиться там. Герцогиня прибудет с ним, но вашим сестрам приказано оставаться в усадьбе еще недельку-другую. Не хотите ли, чтобы я отправил посыльного с новостью о вашем выздоровлении?

Колина нисколько не удивляла осведомленность слуги. Сплетни между прислугой всегда шли в ногу со временем, едва не опережая его.

– Мой отец хочет собрать семейный совет. Уверен, ты уже узнал об этом от повара? – произнес он сухо.

Фланнеган кивнул:

– Я слышал, но о точном времени мне не сообщили.

Колин с досадой проговорил:

– Назначь встречу завтра днем.

– В котором часу?

– В два.

– А ваш брат? – спросил Фланнеган. – Ему тоже следует отправить посыльного?

– Да, – согласился Колин. – Уверен, что ему захочется при этом присутствовать.

Фланнеган заторопился к дверям исполнять свои обязанности. Он подошел к выходу, потом снова остановился.