Замена
Шрифт:
За пологом раздалось осторожное покашливание, но король сделал вид, что страшно занят размышлениями. Он покрутил витую ножку кубка между пальцев, поставил сосуд на стол и плеснул в него остатки розового вина из полупрозрачного кувшинчика.
Что-то все же было неправильно в этом неожиданном появлении Хорста. Хильдерик всерьез рассчитывал прибрать к рукам лен Бродерика после смерти маршала, ведь наследников у того не было, а теперь подобное развитие событий выглядело несбыточным. И пусть земель у Лана не так много, но расположены были эти земли очень удачно — как раз в тех местах, что
Король еще раз отхлебнул из кубка, подержал вино во рту и неспешно — в три приема — проглотил.
— Заходи, Ле Комб, хватит там шуршать своей сбруей, — вполголоса произнес Хильдерик.
Полог приоткрылся и в малый королевский кабинет скользнул неприметный человек, одетый в серый дублет с узкой полоской стоячего белоснежного ворота. Такие же серые шоссы обтягивали сухие мускулистые ноги, обутые в мягкие кожаные туфли — очень удобные и прочные. Сам Хильдерик носил такие же, когда требовалось незаметно прогуляться по городу, будучи при этом не истыканным указущими перстами. Лицо Ле Комба, несколько более широкое, чем положено иметь человеку такого сухощавого сложения, было оконтурено коротко стриженной бородкой, а на макушке примостилась куцая шапочка.
Он замер перед королем в почтительном поклоне.
— Итак, мой дорогой Ле Комб, что довелось тебе узнать?
— Немного, Ваше Величество. Немного и…, - дворянин замялся, подыскивая подходящее слово.
— Не то, на что рассчитывал?
— Да, Ваше Величество, Вы очень правильно выразились.
— Итак? Присаживайся, Ги, присаживайся. — Рука короля указала на небольшую скамейку, которую его фаворитки использовали как ложе для своих мерзких мелких собачек.
Ле Комб примостился на самый краешек, едва сохраняя равновесие, но с самым невозмутимым видом продолжил:
— Начнем с того, что до той самой битвы ни о каком внебрачном сыне Лана не знала ни одна живая душа. Казалось бы, он появился из воздуха, подобный тем ангелам или демонам, о которых так любит рассказывать наш любимый патриарх. Но дело в том, что некоторые из крестьян, которых согнали в войско Намюра и… Самозванца…
— Продолжай.
— Некоторые из крестьян с восторгом рассказывают о Хорсте из Брюннервельде. В частности некий Вальд из того же села в придорожном кабаке похвалялся, что лично знает и мать и отца этого парня. И якобы даже живут они в соседних дворах. А папаша Хорста лишь самую малость меньше своего сына. Я на всякий случай послал людей за стариками. На днях их должны привезти.
— Хорошо. Распросишь, сразу сообщи мне. Я хочу знать все. Что-то еще?
— Да, Ваше Величество. Я продолжу. Войско Лана, включая его лейтенантов, на самом деле не знало ничего ни о каком мятеже в рядах бандитов Намюра, пока он не начался. Такое впечатление, что это был сплошной экспромт.
— Это ничего не доказывает и не объясняет.
— Совершенно верно, Ваше Величество. Но мне удалось поговорить с докторами, пользовавшими нашего Лана.
— И что? — Хильдерик подался вперед, предчувствуя некую неожиданность.
— Все трое в один голос клянутся, что когда этот Хорст после сражения вошел в шатер маршала, тот был изрядно напуган!
— Интересно, — пробормотал король, опять закручивая волосы вокруг пальца. — Продолжай, я подозреваю, это еще не все, так, Ле Комб?
— Не все, Ваше Величество. Лейтенанты хоть и восторженно отзывались о нашем громиле, но никто никогда о нем не слышал. А ведь тот же барон Сирр был очень близок к маршалу. Да он и был почти как сын Бродерику. И вот после битвы маршал разговаривает с ним так, словно барон всего лишь один из многих сотен, но начинает привечать безвестного дотоле крестьянина. Разве не странно такое?
— Ты хочешь сказать, что во всех этих событиях есть какая-то интрига? Я тебя правильно понимаю, Ле Комб? И Хорст совсем не тот, за кого его пытается выдать Лан?
— Совершенно верно, мой король!
— Тогда кто же он?
— Пока не могу точно сказать, Ваше Величество, еще очень мало сведений поступило. Но есть одна версия, которая прекрасно ложится на случившееся и объясняет если не все, то очень многое.
— Не тяни, Ле Комб! Что за дурацкая манера испытывать мое терпение? Говори уже!
— Самозванец.
— Что — Самозванец? — переспросил Хильдерик, в возбуждении вставая из уютного кресла.
— Наш проказник Хорст, — тоже приподнимаясь над собачьей скамьей, произнес Ле Комб, — Самозванец!
— Ты серьезно? — Король наклонил голову и прошелся по кабинету вперед-назад. — В самом деле, это бы объяснило многое: почему Лан испугался Хорста, почему вчерашний крестьянин ведет себя как граф. Это бы сделало понятным — почему они привезли голову Намюра и не привезли такой же подарок от Самозванца. Это бы … Нечистый! Да это было бы занятным! И это очень похоже на правду. Еще эта скороспелая женитьба и отъезд на границу. Зачем это все? Может быть, он что-то не поделил с Намюром и был вынужден договариваться с Бродериком? Как все необычно! Обожаю загадки! Я такой впечатлительный! Даже руки зачесались! Подожди-ка, но ведь у нас есть описание Самозванца, доставленное, кстати, твоими людьми!
— Возможно, обман, мой король? Я уже не удивлюсь ничему. Это еще один повод проверить правдивость моих людей.
— Хорошо, хорошо, Карл. Так и сделай. Выясни у сторонних очевидцев, как выглядел на самом деле Самозванец. Не должны мы на верных трону слуг наводить напраслину.
Король выглянул за полог, крикнул в темноту:
— Еще два кувшина долерийского, Эрни! Да яблок там нарежьте, что ли? И не заставляйте ждать своего короля!
— На чем мы остановились, Ле Комб? — Вновь усаживаясь в кресло, спросил король.
— На том, что этот Хорст, которому вы даровали маркграфство, на самом деле никто иной как Самозванец! Если только…
— Ну что еще, Ги?! Ты весь набит какими-то загадками и мучаешь мое любопытство! Я же очень впечатлительный. Со мной так играть нельзя! Говори скорей!
— Если только те люди, которых мне доставят из Брюннервельде, не окажутся на самом деле родителями нашего маркграфа. Вот в этом случае я даже не знаю, что и думать! Поневоле….
У входа нарочито громко звякнули посудой, и король сделал знак замолчать.