Замечательный сосед
Шрифт:
Глеб, едва приземлившись, тут же вскочил и кинулся к краю. Глянув вниз, обомлел: в воде барахтался, явно не умея плавать, велосипедист. Он кричал что-то, нелепо размахивая руками, но виновник столкновения ни слова не понимал по-норвежски. Вдруг человек погрузился в реку с головой, потом вынырнул на мгновение, что-то успел вскрикнуть, а потом опять погрузился под воду. В ту же секунду Глеб, сам о себя не ожидая такого, перемахнул через парапет и полетел вниз «солдатиком».
Вода больно ударила его по ногам, он ушёл в неё полностью, но тут же, сильно отталкиваясь ногами и
– Э-э-эй! – закричал он, мотая головой из стороны в сторону. – Ты где?!
Но ответа не было, потому Глеб стал нырять. Буквально на второй раз ему повезло: он увидел совсем рядом темно-синий свитер, в котором, как подсказала память, был тот человек. Парень поднырнул под него, ухватил за подмышки и стал толкать наверх. Едва голова утопленника показалась над поверхностью, он сильно закашлялся, исторгая из себя воду, и сделал глубокий надсадный вдох. Потом закашлялся опять, но уже тише. Глеб же, из последних сил держась на воде (она оказалась жутко холодной, и он боялся, что ноги судорогой сведёт, тогда обоим конец), помогал велосипедисту не опускаться ниже уровня реки.
Неизвестно, что было бы дальше, не окажись местные спасатели такими проворными. Кто-то увидел, как мужчина прыгнул с моста в реку и позвонил в службу спасения. Та примчалась буквально через несколько минут – это был катер речного патруля. С него сбросили спасательный круг, и сначала утопленник оказался на борту, а затем и окоченевший Глеб. Он теперь сидел и сильно дрожал, глядя, как спасатели оказывают первую помощь мужчине. На вид ему было лет тридцать. Среднего телосложения, со светло-русыми бородкой и усами. Лицо располагающее, приятное, хотя теперь оно было мокрым и иссиня-бледным. А вот какого цвета у него глаза, Глеб пока рассмотреть не мог – у мужчины они были закрыты.
Их привезли в больницу, где переодели в сухое, помогли согреться, а потом они расстались. Каждого отправили на своё обследование: Глеба проверили на наличие ссадин и переломов, а вот незнакомца отправили, насколько понял виновник аварии, сначала на МРТ, а потом в палату интенсивной терапии – тот наглотался воды и сильно продрог. Через два часа, окончательно придя в себя, Глеб попросил принести телефон, чтобы позвонить матери. Его собственный смартфон, к счастью, остался на тротуаре, и законопослушные горожане отдали его полиции.
Узнав о том, что её сын находится в больнице, Вера примчалась вместе с Ёфой, хотя у той рабочий день, в общем, закончился. Насколько успел узнать Глеб, конец трудового дня здесь – святое. Это не Япония или Корея, где переработки считаются почетным занятием. Мол, вон как человек для своей компании старается! Готов даже спать на своем месте! Тут правила другие. Но Ёфа считала себя, видимо, уже членом семьи, потому и приехала, чтобы не оставлять хозяйку, как вежливо называла Веру, в беде.
Впрочем, никакой беды и не оказалось. Полиция уже опросила свидетелей, посмотрела камеры видеонаблюдения и поняла: произошел несчастный случай. Один ротозей пялился на чайку (можно подумать, птиц никогда не видел!), а второй – на экран своего смартфона. Вот и встретились два одиночества, после чего пеший на ограждение
Вера извинилась за своего сына, он тоже сказал «I'm really sorry about what happened», и на этом инцидент был исчерпан. Врач сказал, что Глеб может отправляться домой – он в госпитализации не нуждается. А вот «тот господин пробудет здесь ещё сутки», – пояснил медик.
– Можно мне его навестить? – спросил Глеб, в качестве переводчика привлекая Ёфу, которая была только рада помочь.
– Приходите завтра утром. Мы вкололи господину Сквейгору успокоительное, поскольку он оказался человеком весьма впечатлительным. Теперь он отдыхает.
– А как его здоровье?
– Всё хорошо. Небольшое переохлаждение, речная вода побывала в легких, но в целом удовлетворительное, – сообщил доктор и откланялся.
– Пойдем домой, сынок? – спросила Вера.
– Да, конечно, – ответил Глеб, про себя твёрдо решив завтра же посетить господина Сквейгора, чтобы извиниться перед ним. Ладно, что спас, так ведь чуть не утопил его, засмотревшись на чайку. А если бы тот человек утонул? Представив это, парень аж вздрогнул.
– Что с тобой? – спросила тут же Вера.
– Да подумалось…
– Хорошо, всё будет хорошо, – улыбнулась мать. – Конечно, не с этого стоило начинать свою жизнь в Норвегии, но главное – обошлось.
– Ты думаешь, у меня здесь началась новая жизнь? – спросил Глеб.
– А разве нет? Или ты хочешь вернуться в наш бывший город?
– Что-то не тянет совсем, – признался сын.
– Вот и меня. В тот раз, когда приезжала, чувствовала себя ужасно. Эти убогие домишки, напряженные лица. Странно: двадцать лет назад было так же, и теперь ничего не изменилось. Вокруг полным-полно иномарок и магазинов, и вроде бы люди должны жить счастливо. Но лица такие, словно все под какой-то страшной угрозой ходят. Не понимаю.
– Я бы мог объяснить, да зачем?
– И правда, – улыбнулась Вера. – Вот приедем домой, примем с тобой грамм по двести. Для «сугреву», как раньше говорили.
– Как ты думаешь, а этот господин Сквейгор в суд на меня не подаст? Ну, что я его опрокинул, – спросил Глеб. – А то ещё визу аннулируют, из страны вышлют.
– Не волнуйся. У меня прекрасные адвокаты. Да и с чего вдруг ему с тобой судиться? Ты же слышал полицейского: велосипедист должен быть внимателен во время движения, а этот телефоном увлёкся. Пусть спасибо скажет, что жив остался.
– Наверное, ты права, – ответил Глеб.
Бонусная глава
Когда я попросил Катю «сходить за последним», она посмотрела на меня подозрительно.
– Ёжик, у нас уже три лапочки-дочки. Уверен, что ты на четвертом не остановишься?
– Клянусь.
– Смотри, иначе потом мне придётся, – и она делает жест, словно в воздухе отсекает что-то ножницами.
– Что, вот прямо так и сделаешь? Я же тогда не смогу тебя любить по-мужски, – прижимаюсь к ней нижней частью тела (дело происходит в супружеской постели).