Замечательный сосед
Шрифт:
Однако просмотр видеозаписей так ничего и не дал. Вернее, там было заметно, как некий человек подносит лестницу, раскладывает её, забирается на крышу пристроя (он невысоким получился). В руках у него канистра с горючей жидкостью. Бензином, наверное. Выливает это всё в какую-то щель, затем поджигает и быстро убегает. Точнее, спускается вниз, садится на мотоцикл и уносится.
Всё, что мы смогли заметить (не помогло даже то, что пишут камеры с максимально высоким разрешением) – это что поджигатель был стройный мужчина, одетый во все черное: ботинки, джинсы, куртка с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Да и на самом лице – маска такого же цвета.
Страховщик перекинул видеозапись себе на флэшку и ушёл оформлять документы. Мы понимали с Максом, конечно: нам так просто его компания компенсацию не даст. Придётся доказывать, что мы не верблюды. То есть не решили с партнером на пару спалить собственный бизнес, чтобы потом озолотиться и свалить за рубеж на ПМЖ. Но у обоих железное алиби: во-первых, по телосложению ни один из нас не похож на поджигателя. Он крупный, я бы даже сказал мощный какой-то, как нам показалось. Забирался на крышу по лестнице, а обратно, когда там уже горело, просто спрыгнул на асфальт с перекатом. Такое может человек в очень хорошей физической форме. Даже, может, какой-нибудь акробат. Мы этим с Максом похвастаться не смогли. Не слабаки, конечно, ребята крепкие, но не атлеты.
Но главное, что весь остальной бизнес остался целым, а значит мы не банкроты и можем продолжать работу. Чем и занялись, собрав коллектив и рассказав о ночном происшествии. Предупредили, что для них ничего не меняется, а вот нам с Максом придётся на некоторое время затянуть пояса: требовалось теперь закупать новые запчасти. Те, что сгорели, были уже непригодны. Вроде бы металл, сталь, но от высокой температуры их наверняка покорёжило, а ставить такие своим клиентам… это подлость.
Вечером я вернулся домой и рассказал обо всём Катюше. Она поддержала меня, сказав, что ничего. Бывали у нас и раньше трудные периоды, проживем и теперь. «Это буквально на пару месяцев. Потом, надеюсь, нам выплатят компенсацию, и всё войдет в норму», – сказал я, целуя Воробышка в душистую теплую макушку.
– Знаешь, – радостно сказала она, – а ведь я уезжаю!
– Куда это? Когда? Зачем? – удивился я.
– Представляешь, сегодня пришло из Германии приглашение на семинар-практикум для специалистов по продаже запасных частей. А поскольку твоя супруга, – она шаркнула церемонно ножкой и сделала неглубокий реверанс, – имеет честь таковой являться, то… – Катюша подпрыгнула и захлопала в ладоши, как маленькая девочка, которой подарили розовый ноутбук – мечту её детства. – Я еду в Берлин!!!
Я стоял и растерянно улыбался. Да, новость прекрасная, но как-то всё слишком внезапно. Сначала пожар в автосервисе, теперь эта командировка внезапная.
– Ну ты чего, Ёжик! – Катя подлетела ко мне и провела ладошкой по щеке. – Не рад за меня, что ли?
– Очень рад, просто… как-то всё сразу навалилось, – ответил я.
– Ну… это жизнь, Ёжик, так бывает, – пожала жена плечиками. – Как в песенке, помнишь? Где-то теряем, где-то находим. У тебя потеря, и слава Богу, что небольшая. А у меня – возможность увидеть Берлин. Я ведь прежде никогда не была за границей. Ура-а-а! – и Воробышек снова пустилась кружиться по комнате. Разве я смог бы теперь, глядя на то, как она сияет от счастья, не радоваться за неё?
– Когда ты уезжаешь, Катюша?
– Самолет завтра вечером. Я уже начала собирать вещи.
– А кто оплачивает поездку?
– О, там так интересно! Оказывается, есть какая-то программа регионального правительства по поддержке
– Ты одна поедешь?
– Нет, конечно! Я бы одна побоялась. Со мной едет ещё Николай Кузьмич, наш главный экономист, – сказала Катя. Я нахмурился. Увидев это, она рассмеялась серебряным колокольчиком. – Ну чего ты, Ёжик! Ему пятьдесят лет, у него уже двое внуков! И потом, он совершенно не в моем вкусе. Не ревнуй, тебе не идёт.
– Хорошо, не буду, – через силу улыбнулся я. Всё-таки отпускать жену в сопровождении незнакомого мужчины не хотелось. Но и не домостроевец же я отъявленный, чтобы её не пускать! Это было бы несправедливо и глупо. Потому даже помог Катюше собираться. Она же обещала завтра наготовить мне столько еды, чтобы хватило до её возвращения.
– Меня не будет ровно пять дней. У нас сегодня что?
– Вторник.
– Вот! Значит, считай: среда, четверг… точно, я вернусь вечером в воскресенье. Так что встречай меня в аэропорту. Смотри, не забудь! – погрозила она пальчиком. Я вместо отвела потянулся к ней и в него чмокнул.
– Ёжик… мне собираться нужно… – прошептала Катюша.
– Успеется, – ответил я. Подхватил её на руки и, сладко целуя, понес на супружеское ложе.
Сколько нежности было между нами в ту ночь. У меня даже мелькнула мысль, что так занимаются любовью те, кому больше не суждено оказаться вместе. Я её отогнал, конечно, подальше. Но, как говорится, осадочек остался и лёг тенью на всё, что происходило между нами. Как кошка вылизывает своего новорожденного котёнка, так и я в эту ночь проник своими губами и языком всюду на теле любимой женщины, куда только захотел дотянуться. То есть практически всюду.
Катюша сладко постанывала, качаясь на мягком облаке моих ласк. Я целовал её маленькие розовые пяточки, я посасывал пальчики на её ножках, которые у меня – предмет какого-то особенно то ли фетиша, то ли поклонения. Но заводят меня, стоит увидеть их без обуви. Я кружился по её тоненьким щиколоткам, поднимаясь всё выше и выше. Переворачивал Катюшу то на спинку, то на животик, чтобы дотрагиваться везде, где мне хотелось. Мой язык крошечным пальчиком прикасался к её шелковистой гладкой коже. То останавливался где-нибудь и начинал рисовать маленькие кружочки. То проводил влажную линию, которую я затем стирал губами.
Я поднялся так до её ароматных пышных волос, растёкшихся волнами по подушке, а потом, минуя полураскрытые губы, из которых вырывались стоны, устремился обратно, не забыв про крошечные ягодки сосочков и её маленькую миндалинку пупка. Потом, пройдясь по мягкому животику, я погрузился туда, где была конечная цель моего путешествия – в пещерку любви, самое горячее и влажное местечко, которое я обожаю, ибо там – средоточие чувственности и трепета.
Ни я, ни тем более Катюша не скажем, сколько оргазмов испытала она за эту ночь. Число своих я помню, оно довольно скромное – всего три. Но разве в том смысл занятий любовью, чтобы мужчина оказался на вершине счастья? Я всегда стараюсь сделать так, чтобы поутру утомленной и нежной, словно капелька сгущенного молока на кончике языка, была моя Катюша. Ну, а наша, мужская анатомия ведь довольно проста. Высший пилотаж интимной жизни – удовлетворить любимую женщину.