Замечательные женщины
Шрифт:
– Совершенно не в его духе, – откликнулась сестра Блэтт.
– Едва ли его можно за это винить. – Джулиан с интересом наблюдал за группкой. – Интересно, захватил ли он кексы? Сомневаюсь, что он сумеет унести все разом. Наверное, мне лучше ему помочь.
Я посмотрела, как он подходит к окошечку выдачи и возвращается с тарелкой покрытых яркой глазурью кексов, а потом предлагает один из них миссис Грей.
Мы с сестрой Блэтт переглянулись.
– Ну, приходской священник всегда любезен с новыми прихожанами,
– Но у нас-то чаю нет, – возмущенно напомнила она. – Думаю, с его стороны крайне грубо так нас игнорировать. И все из-за нового лица. Старые друзья на вес золота. Может, нам и не следует ценить себя на вес золота, но тем не менее…
– Да, сдается, он несколько забыл о манерах, – согласилась я. – С другой стороны, миссис Грей поселится в его доме, понимаете, поэтому, наверное, он считает, что важно наладить с ней особенно сердечные отношения.
– Чушь! Никогда не слышала настолько притянутых за уши оправданий.
– Ага, так вы ревнуете, сестра? – проказливо поинтересовался мистер Моллет. – Вам лучше пойти и взять свой чай, пока кексы не кончились.
– Вы хотите сказать, пока вы с мистером Конибиром все не съели, – парировала сестра Блэтт. – Полагаю, вы уже несколько часов лопаете.
– Давайте, дамы, бегите. Я присмотрю за одеждой, – сказал мистер Моллет, беря платье и прикладывая его к себе на комичный манер. – Гарантирую, что под моим руководством дела пойдут в гору.
– Да, думаю, теперь уже можно оставить палатку, – отозвалась я, бросив через плечо взгляд на скомканную одежду на голых досках.
Старое бархатное пальто, отороченное поеденным молью белым кроликом, рядом с ним – грязное, покрытое пятнами вечернее платье из розового жоржета, украшенное бисерной вышивкой по моде двадцатых годов, а еще облезлая лиса-горжетка с застывшим безумным взглядом и ценником «6 пенсов» – это был неликвид, который никто никогда не покупал.
У раздаточного окошка наплыв тоже спал, так что никто не мешал нам поболтать. Над общим гомоном плыл напевный голос миссис Моррис:
– Такие чудные у них старинные вещички. Я сказала: «Давайте чуток их отполируем», – а он в ответ: «Удачная мысль», – а она: «Не утруждайтесь». У них главное дело – мытье и уборка.
Я поняла, что она говорит о Нейпирах, и хотя из естественного любопытства мне хотелось услышать больше, но, наверное, не стоило ее поощрять. Дело ли тут в природной деликатности, какая есть у некоторых из нас, или нам просто не хватает смелости следовать нашим склонностям?
– Конечно, он был во флоте, – продолжала тем временем миссис Моррис.
– Да, капитан-лейтенант Нейпир служил в Италии, – произнесла я громко и четко, точно старалась поднять разговор на более высокий уровень.
– Как мило, – отозвалась мисс Эндерс. – Моя сестра однажды ездила туда в круиз. Моя замужняя сестра,
– Такой милый молодой человек этот мистер Нейпир, – продолжала миссис Моррис. – Чересчур хорош для нее, помяните мое слово.
Мои потуги, очевидно, не возымели большого успеха, но было очевидно, что больше пытаться не стоит.
– Итальянцы слишком много позволяют себе с женщинами, – объявила вдруг миссис Стэтхем. – Конечно, в любом иностранном городе неразумно гулять одной после наступления темноты.
– Не успеешь оглянуться, как ущипнут за мягкое место, – вырвалось у миссис Моррис, но последовавшее затем краткое молчание подсказало ей, что она зашла слишком далеко. Строго говоря, по положению в обществе она стояла ниже мисс Эндерс и мисс Стэтхем, и только участие в приходских делах давало ей временное равенство.
– Сестра была там, разумеется, с мужем, – чопорно произнесла мисс Эндерс, – поэтому ничего подобного не могло случиться.
Сестра Блэтт фыркнула.
– Прошу прощения… – Сзади к нам подошел Джулиан с пустыми чашками и блюдцами, которые поставил на прилавок.
– Вы съели кусочек моего домашнего слоеного пирога, отец? – озабоченно спросила мисс Стэтхем. – Мне так хотелось, чтобы именно вы попробовали.
– Спасибо, очень вкусно, – рассеянно пробормотал тот.
– Что-то я сомневаюсь, – вполголоса сказала мне мисс Стэтхем. – Он взял только тарелочку печений и глазированных кексов.
– Может быть, отец Грейторекс пробовал, – предположила я.
– Если хотите знать мое мнение, большую часть слопали мистер Моллет и мистер Конибир. Они первыми пили чай. Еще я видела, как Тедди Лимон взял кусок.
– Уверена, он заслужил хороший полдник, – заметила я. – Он поработал как следует.
– Да, а мистер Моллет и мистер Конибир даже пальцем не пошевелили. Только, как обычно, путались у всех под ногами.
Группка распалась, и мы вернулись к столам, чтобы собрать оставшееся. Еще один благотворительный базар подошел к концу.
Ко мне с сияющими глазами подошла Уинифред.
– Ах, Милдред, – выдохнула она, – как, по-вашему, ее зовут?
У меня не было на этот счет никаких предположений.
– Аллегра! Разве это не чудесно? Аллегра Грей.
Я подумала, действительно ли это настоящее имя миссис Грей или она взяла его себе взамен более расхожего и менее интересного.
– Кажется, Аллегрой звали незаконнорожденную дочь Байрона? – спросила я.
– Байрон! Великолепно! – Уинифред благоговейно сжала руки.
– Не вижу тут ничего великолепного, – отрезала я.
– Но ведь Байрон такая романтическая личность, – отозвалась Уинифред. – Это же самое главное, верно?
– Вот как? – переспросила я, все еще исполненная решимости не восхищаться миссис Грей. – Разве в людях не ищут других качеств?