Залпы с берега
Шрифт:
В ходе работ возникало много непредвиденных трудностей. Например, понадобилось доставить из Кронштадта детали и ремонтные материалы. Буксиры по заливу уже не ходили, а для грузовиков ледовый покров был еще слишком тонок. Тогда Таран взял двух матросов, все втроем впряглись в сани и затемно пешим ходом двинулись в Кронштадт. Местами лед трещал, угрожая раздаться под ногами смельчаков. Но они не сворачивали с пути. К рассвету они сумели вернуться, привезя все, что нужно. А ведь голод уже заметно подточил их силы!
–
– Да, мастера - молодцы, - поддержал его подошедший вслед за ним Кудзиев.
– Начальники там толковые - инженер-капитан Жигало и воентехник второго ранга Нерозин. А среди самих мастеров настоящие виртуозы есть. Старшина Тумпаков, например. Он, знаете ли, старейший ветеран на Красной Горке. Служит здесь с восемнадцатого года. В отражении походов Юденича участвовал, в подавлении кронштадтского мятежа. Не человек - живая легенда.
– А как токари Снятков и Несмачный нас выручили, товарищ комиссар! вставил Пономарев.
– Верно. Представьте, во время монтажа полетела какая-то деталь. А запасной нет. Так эти два токаря выточили ее заново. И точность не ниже, чем на заводе.
– Щелин, Козлов, Гречин, Рожков, - добавил Пономарев, - всех этих мастеров у нас на батарее знают и чтут.
– Ас такелажными работами тоже своими силами обошлись?-поинтересовался я, зная, что здесь нужны особенно квалифицированные специалисты.
– Нет, - покачал головой комиссар, - тут без помощи не получилось. Восемь такелажников вызывали - из Кронштадта и даже из Питера. А остальное все руками красногорцев сделано.
– Сколько же суток вся работа заняла?
– Сегодня закончили. Значит, восемнадцать суток. А Военный совет флота отвел нам на это сорок восемь дней. На целый месяц перевыполнили! До войны ни один инженер в такое не поверил бы. Знаете, товарищ Мельников, - заключил Кудзиев, - такие силы в людях война открыла, просто чудо!
С документами мы засиделись за полночь.
Иван Яковлевич Макаров был представлен к ордену Красной Звезды, комендоры П. Туркин, И. Кузнецов, И. Волков, Н. Михайличенко, С. Прокофьев и И. Кравченко - к медали "За боевые заслуги".
Через два дня на форт прибыли комендант Кронштадтской крепости генерал-лейтенант береговой службы А. Б. Елисеев и комендант Ижорского сектора генерал-майор Г. Т. Григорьев. Осмотрев башню, они остались довольны работой и поблагодарили артиллеристов за выполнение задания. Вскоре все представленные получили ордена, медали и другие поощрения.
А боевую проверку орудий мы произвели на другой день после окончания работ.
Сигнал тревоги застал меня в башне. С Пономаревым мы быстро добрались до командного пункта. Там уже был на своем месте, определенном боевым расписанием, старшина Никифор Ляшенко. Ему предстоит записывать поставленную задачу
Занимаю место за столом у пульта громкоговорящей связи. Телефонный звонок. Слышу голос Румянцева :
– Приготовиться к стрельбе по наземной цели:!
Владимир Тимофеевич называет координаты цели, способ стрельбы и расход снарядов. Вести огонь будем снарядами дальнобойными, образца 1928 года.
Я уже знаю, что расход боеприпасов двенадцатидюймовой артиллерии строго лимитирован Военным советом флота - хоть на форту в них и нет недостатка, но блокада вызвала некоторую перестраховку. На каждую стрельбу мы должны получать разрешение командующего флотом или начальника береговой обороны. Нам позволяют решать только наиболее важные огневые задачи. И от того, что я это знаю, волнение мое увеличивается в несколько раз.
Заставляю себя быть спокойным, сосредоточиться. Вписываю координаты в бланк аналитического определения дистанции и направления до цели. Не проходит и двух минут, как с помощью Пономарева у меня подготовлены точные исходные данные для стрельбы. Не теряя ни секунды, снимаю микрофон:
– К бою! Стреляют первая и вторая башни!
Динамики доносят звонкие голоса, повторяющие, как эхо, эти слова.
Все ново, все удобно до непривычности. Никогда мне еще не приходилось стрелять в такой идеальной обстановке. Но этот комфорт отвлекает внимание, и где-то в подсознании пульсирует тревожная мысль: "Как бы что-нибудь не напутать, не ошибиться!"
Где-то внизу электрики включают рубильники, и оживают башенные механизмы. Вспыхивают на пульте лампочки, сигнализируя об исполнении команды.
– Дистанция двести шесть кабельтовых!
– (Ого! Это 39 километров. На таком расстоянии поражать цели мне еще не приходилось!) - Азимут двадцать восемь тридцать!
Эти слова имеют отношение уже к центральному посту. Там работает взвод управления под началом лейтенанта Юрия Кузнецова. Артэлектрики устанавливают на приборах дистанцию и азимут. Автоматически в них вводятся необходимые поправки, и по проводам они отсюда поступают на башенные приборы. Наводчики вращают штурвалы, совмещая на циферблатах механические и электрические стрелки.
Высоко надо мной разворачиваются башни, и стволы, вздыбившись вверх, смотрят, чуть подрагивая, в сторону цели.
– Снаряд фугасный, заряд усиленно-боевой! Башни зарядить!
Начинается работа на всех этажах массива. В погребах снаряды вручную выталкиваются к лоткам. Дальше уже работает электроток. В боевых отделениях башен загораются зеленые лампочки. Командиры орудий сержанты Прокофьев, Попов, Кравцов и Протас, стоящие на автоматических зарядных постах, включают рубильники. И тут начинается чудо, которое я, увы, лишен возможности видеть.