Залог страсти

Смолл Бертрис

– Не останавливайся! – тихо вскрикнула она.

– Я и не собирался! – прорычал он.

Окружающий мир неожиданно стал меняться. Воздух становился все горячее. За сомкнутыми веками переливались цветные радуги. Она летела. Да! Она летела! Прямо к ярко-золотистому солнцу. Повсюду взрывались звезды, осыпая ее сверкающими осколками. Анабелла содрогнулась. Снова и снова. И вскрикнула. Ей этого не вынести! Слишком, слишком прекрасно!

И тут все потемнело.

Последним усилием воли Ангус откатился от нее и, задыхаясь, лег на спину, как большой лосось, вытащенный из воды и брошенный

на поросший травой берег. И нежно сжав ее маленькую руку, поднес к губам и стал целовать. Самая страстная женщина в Приграничье прятала роскошное прекрасное тело за некрасивым лицом, на которое большинство мужчин не посмотрели бы дважды. Она будет принадлежать ему, пока смерть их не разлучит. А он намерен сделать все, чтобы этого не случилось еще очень долго.

На этот раз они крепко проспали до утра. Но как бы ни хотели остаться в постели, все же понимали, что нужно вставать. Анабелла поспешила одеться, чтобы самой проводить Агнес. Она знала, что Ангус не выйдет во двор. Он будет стоять на башне и смотреть, как отъезжают брат с женой. Он сказал Мэтью все, что хотел. Если чертов дурень не может понять ошибочность своего выбора, значит, пусть уезжает из Дуна, пока не навлек беды на них всех. Если Ангус и жалел о своих поступках, то лишь из-за горя, которое испытает старая Жанна, мать Мэтью и Джин. Но Жанна поймет. Она всегда была верна Дуну.

Анабелла поспешила во двор замка, где Агнес обнимала сына и обещала прислать за ним. Робби Фергюссон не совсем понимал, что происходит, потому что был слишком мал. Он увернулся от нее и побежал искать кузенов. Анабелла обняла сестру и отдала маленький свиток пергамента: письмо, которое написала родителям.

– Напиши мне и расскажи, нашел ли Роб жену. А если да, признайся, нравится ли она тебе. Ох, Агги, мне будет тебя недоставать.

– Мое место рядом с Мэтью, – чопорно заявил Агнес. – Он ждет меня за мостом. С нами едут десять молодых парней из Дуна, которые верны королеве.

– Я рада, что у вас есть защита. До Рэта далеко, – вздохнула Анабелла.

Десять человек! Нужно обязательно рассказать Ангусу. Ему будет интересно узнать.

– Прощай, сестра, – спокойно сказала Агнес, садясь в седло.

– Прощай, Агги, – тихо ответила графиня Дун, грустно наблюдая, как сестра с гордо поднятой головой выезжает со двора на мост, в конце которого ждали Мэтью и его люди. Она так и не оглянулась.

Анабелла заплакала.

К ней подошла Джин и взяла хозяйку за руку.

– Это дело рук Марии Стюарт. Ее обаяние оторвало от семьи еще одного мужчину.

– Все лучше, чем позволить ей уничтожить Фергюссонов из Дуна, – произнесла Анабелла неожиданно жестким тоном. Она была зла на то, что случилось. И прежде всего зла на Мэтью.

И тут она вспомнила.

– Как старая Жанна восприняла все это?

– Она в бешенстве, слава богу! Но это лучше, чем скорбеть! Ругается на бретонском наречии! – фыркнула Джин. – Я не слышала ее ругательств с тех пор, как умер наш отец. Некоторые слова я даже не понимаю.

Она сжала руку Анабеллы.

– Мы это переживем. Фергюссоны всегда выживают.

Пока женщины провожали Агнес, граф отпустил курьера с обещанием и предостережением:

– Возвратитесь в Дун,

и эти пять золотых полновесных монет – ваши. Предадите меня – и я вас найду.

Гонцу вернули все его вещи, включая кошель с одной серебряной монетой и несколькими медяшками. Его когда-то тощая лошадь теперь стала жирной и гладкой. Курьеру дали теплый плащ, поскольку когда он впервые прибыл в Дун, в верхней одежде не было нужды, да у него ее и не было. И он, и граф знали, что Гамильтоны уж точно не дадут ему пяти золотых монет. Ему было поручено прибыть в лагерь Гамильтонов раньше Мэтью и мгновенно исчезнуть.

– Я вернусь, – пообещал он. Еще бы не вернуться! За обещанное золото он купит маленький коттедж на окраине Эдинбурга, куда сможет привести жену и мирно жить до старости. Граф Дун доказал, что ему можно доверять.

Эллиот умчался.

Стоял декабрь, и хотя было не в обычаях реформатской кирхи соблюдать праздники и посты старой церкви, деревенские жители все свято выполняли, хоть и без особого размаха. Зал замка украсили ветвями сосны и омелой. Притащили два огромных бревна, чтобы положить в очаги и торжественно зажечь. Праздник был скромным, зато играла музыка и собравшиеся танцевали. Хотя новая кирха не одобряла все это, но официального запрета не было.

Маленькому Джейми и его сестре Энни было уже больше трех лет, а их кузену Робби – почти два. Дети бегали по залу под бдительным надзором большой гончей, которая сама себя назначила их опекуном. Терпеливое животное даже оттаскивало малышей, когда они подходили слишком близко к очагу. В канун Рождества старая Жанна пришла, чтобы перезимовать в замке: зима обещала быть суровой. Она привела двух детишек Джин. Ангус был доволен. Семья для него была так же важна, как и Дун.

Именно в интересах семьи он решил отправиться в Стерлинг и предупредить графа Морея о замышляемом убийстве. Было холодно, на земле лежал снег, но погода держалась сухая. И судя по предсказаниям деревенского старика, который занимался подобными делами, таковой и останется. Анабелла расстроилась, хотя знала, что больше он никого другого не сможет послать.

– Это мой способ доказать Морею свою верность, – пояснил Ангус.

Он уехал пятнадцатого января, еще до восхода солнца. Но хотя в Дуне все было тихо, через несколько дней графу пришлось укрыться от снежной бури. Чистым усилием воли он сумел добраться до Стерлинга, только чтобы узнать, что граф Морей отправился в Эдинбург. Ангус снова повернул свою лошадь, но когда оказался в Линлитгоу, стал свидетелем ужасного переполоха. В тавернах яблоку негде было упасть. Повсюду шныряли солдаты. Он остановил одного с бляхой, на которой красовался герб Мореев.

– Я граф Дун, – представился он, – и ищу вашего хозяина. У меня для него важные новости.

– Граф Морей мертв, милорд. Убит Джеймсом Гамильтоном, когда проезжал по городу.

У Ангуса упало сердце. Столько усилий, и все зря! Он думал, что время еще есть, и успел бы, не задержи его внезапная буря.

– Когда? – спросил он солдата.

– Не более часа назад, милорд. Господин проезжал мимо дома архиепископа церкви Святого Эндрю, когда его застрелили из окна верхнего этажа. Трус спрятался за сохнувшим бельем.