Заледеневший
Шрифт:
Халли направилась к выходу вслед за Рокки Бейкон и остальными, но чья-то рука легла на ее плечо. Обернувшись, она увидела мужчину в хаки.
— Вы — Лиленд? — спросил он.
— Я только что прибыла и хотела встретиться с вами после…
Он посмотрел на нее так, словно услышал нечто оскорбительное.
— Зак Грейтер. Следуйте за мной.
3
— Подождите своей очереди, — сказал Грейтер, обращаясь к людям, сидевшим перед его кабинетом.
Письменный стол представлял собой массивный реликт из 1950-х и занимал добрую половину кабинета.
Она решила найти приятный способ начать разговор:
— У моего дедушки был «бьюик» размером с половину вашего стола.
Уловка не подействовала. Второго стула в кабинете не оказалось, да и смотреть было не на что. Обшарпанные стены цвета зеленой лимской фасоли были практически голыми, если не считать серого металлического шкафа, подвешенного позади рабочего места хозяина кабинета, и цветной, формата восемь на десять, фотографии женщины, прикрепленной к стене напротив стола. Снимок и стена вокруг были утыканы дротиками для игры в дартс, причем сам портрет выглядел так, словно по нему выпустили заряд дроби № 8 для охоты на птиц. Грейтер закончил печатать и повернулся к Халли:
— Вы ведь должны были прибыть завтра.
Ему, очевидно, даже в голову не пришло обменяться рукопожатием. Лиленд предстояло самой решить, был ли Грейтер озабочен тем, чтобы защитить ее от микроорганизмов, или это просто грубость с его стороны.
Он и выглядел грубо, если так можно сказать. В его внешности не просматривалось ничего, кроме мускулов, прилегающих к костям скелета и обтянутых белой кожей. Стального цвета волосы, напоминающие шерсть, высокий лоб; скулы, похожие на шары для гольфа. Тонкие поджатые губы образовывали выпуклую дугу с направленными вниз концами. Брюки и рубашка цвета хаки жестко накрахмалены, черные ботинки и медная бляха ремня начищены до блеска.
«Готова съесть этот кожаный галстук, — подумала Халли, — если Грейтер не окажется бывшим служащим ВМФ».
— Из «Мак-Медро» отправлялся борт, в котором оказалось свободное место. Я решила, что еще один день здесь может оказаться полезным, поскольку зима совсем близко. Но…
Начальник станции отмахнулся от ее объяснений:
— Не люблю, когда люди прибывают не по расписанию. Сегодня я не смогу провести вам инструктаж по технике безопасности.
«Совсем недавно умерла женщина от кровотечения, а мы говорим о какой-то рутине?»
— А что здесь только что произошло?
— В обеденном зале? — уточнил Грейтер.
— Может быть, кто-то еще умер в другом месте, но это мне неизвестно.
Эта реплика привлекла к Халли чуть больше внимания собеседника.
— Сдается мне, доктор Харриет Ланеэн погибла от смертельной кровопотери. Она была специалистом по ледниковым образованиям. Из Соединенного Королевства. А пробирками руководит Мерритт.
Лиленд ждала, что он скажет дальше.
Хозяин кабинета тоже ждал. Он явно желал услышать следующий вопрос.
— И все-таки что это такое?
— Если вам известно что-то большее, пожалуйста, просветите.
— Меня как раз беспокоит именно то, что я не знаю, в чем дело. Первое — как это произошло? И второе — меня поразило ваше самооб… то, что вы практически не волновались.
— Мне
Сцепив пальцы, Лиленд огляделась вокруг, словно пытаясь найти объяснение странному поведению этого человека, но видела лишь грязные стены, продырявленную фотографию и подвесной шкаф для документов.
Грейтер вздохнул, разведя поврежденными руками:
— Или вы предпочли бы видеть меня плачущим, бьющим себя в грудь и вырывающим остатки волос?
Говорить с ним — все равно что колотить кремнем по железу. Но ведь место, где Халли сейчас находится, — это терра инкогнита. И станция, и ее начальник, и сам Южный полюс. Весь континент, если на то пошло. Пока Халли не разберется во всем досконально, она будет прилагать максимум усилий, чтобы держаться в рамках приличий, быть вежливой и учтивой.
— Скажите, а эта женщина болела? Были какие-либо симптомы того, что такое может произойти? Имелись ли предпосылки? Ведь здесь же есть врач, верно?
— К чему все эти вопросы? Вы ведь даже не знали ее.
— Во-первых, она человеческое существо. Во-вторых, я — следователь Центра контроля заболеваний, ведущий расследование на месте происшествия. И занимаюсь именно патогенами, то есть болезнетворными организмами. В-третьих, если слухи об этом просочатся, репортеры замучают нас расспросами. И моему боссу на этот случай было бы неплохо иметь наготове хоть какие-то ответы. Да и вы, держу пари, тоже хотели бы кое-что узнать.
В глазах собеседника Халли увидела новый блеск — удивление или раздражение, а может, и то, и другое.
— Будь она больна, Агнес Мерритт была бы в курсе. Ведь она ведущий научный сотрудник. Ланеэн была пробиркой и работала под ее руководством. Если были какие-либо симптомы, доктор должен был знать о них. — Брови Грейтера взметнулись, он поднял вверх костлявый указательный палец. — Теперь для протокола: я не собираюсь тратить ни одной секунды ради чьих-то боссов, и моя должностная инструкция не предписывает мне функции специалиста по психологии катастроф или психотерапевта. Не стану утомлять вас перечислением своих должностных обязанностей, но поскольку до начала зимовки остается четыре с половиной дня, я, скажу вам откровенно, простите мой французский, затрахан донельзя. А вы усугубляете это мое состояние, не позволяя мне хоть чуточку расслабиться.
— Очень жаль об этом слышать. Но если вспомните, именно вы просили меня зайти.
— А если вы вспомните, то я просил вас зайти не для того, чтобы поговорить о докторе Ланеэн.
— А что у вас с руками? — поинтересовалась Халли. Внешняя сторона ладоней начальника станции была сплошь в покраснениях, трещинах и опрелостях.
— Полярные руки. Ведь здесь нулевая влажность. Кожа постоянно на ветру.
«Полярное горло, полярная простуда, полярные руки, — подумала Халли. — Что еще? Полярные мозги? Возможно и такое».