Шрифт:
Пролог
Мужчина с физиономией, походившей на морду откормленного ротвейлера, ворочая тяжелой нижней челюстью, перемалывал комок жевательной резинки размером почти с шарик для настольного тенниса. Локоть его правой руки опирался на хромированную дугу, защищавшую радиатор темно-синего джипа «Чероки». Навалившись всей девяностокилограммовой массой на передок машины, он левой рукой теребил ремень новой кобуры пистолета, примостившегося под мышкой. Твердая, еще не примявшаяся кожа немилосердно впивалась в тело, но вышколенный охранник терпел.
Белоснежный двухмоторный красавец «Челленджер», летательный аппарат, созданный для деловых людей, умеющих ценить скорость и комфорт, вынырнул из стальной глубины утреннего неба и приземлился точно в соответствии с графиком прибытия. Пилот из самолета не выходил, лишь справил малую нужду прямо со ступенек откинутого трапа. Облегчившись, он «зашился» в кабину, напоминая о себе вылетающими наружу окурками сигарет.
– Макс! – Из приоткрытой двери джипа выглянул блондин с гладко зачесанными, смазанными гелем волосами. – Нервничает фашист! Может, ему кофе отнести? Зябко. Замерз немец. – В подтверждение своих слов блондин шмыгнул носом, хотя в прогретом салоне автомобиля промозглая сырость мартовского утра не ощущалась.
Старший группы кончиком языка затолкал комок жвачки за щеку, отчего та вздулась, точно ее разнес флюс. Не меняя расслабленной позы, Макс повернул шею, туго обхваченную воротничком рубашки. Окинув взглядом самолет, стоявший в двухстах метрах позади джипа, он процедил одними губами:
– Пилот не немец. Он – австриец. – Широко зевнув на выдохе, старший группы добавил: – Насчет кормежки шеф указаний не давал. Самолет мы встретили, связь с авиадиспетчерами проверили, дозаправку организовали. Кофе… – он недовольно хмыкнул. – Пускай у себя в Вене отливает, хамло.
У Макса, ответственного за встречу самолета, было отвратительное настроение. Парни из внутренней службы безопасности фирмы, занимающиеся слежкой за сотрудниками, сообщили, что белобрысого бойца его команды стали слишком часто видеть в ночных клубах, где собираются гомосексуалисты. С кем крутить любовь, было личным делом блондина, но Макса угораздило несколько раз переспать с его женой, худосочной, помешанной на сексе бабой. Как назло, после полученной информации Макс ощутил неприятные симптомы внизу живота. Его нижнее белье в последнее время было постоянно влажным. Этим утром он решил не оттягивать визит к венерологу и сдать пробу крови на СПИД. Последнего он страшился больше всего. Только от одной мысли об этой гадости у него появился металлический привкус во рту.
Запустив руку в карман пальто, Макс достал миниатюрную рацию и связался со второй машиной, оставшейся у въезда на аэродром.
– Ребята, босс на горизонте не появился?
Рация хрипло булькнула:
– Глухо, Макс! Трасса чистая.
Старший переключил кнопку приема.
– Смотрите в оба. Не спите! Если шефа проморгаете, я вашей троице пистоны повставляю! – мрачно пообещал он.
Налетевший порыв ветра заставил Макса
«Поскорее бы сплавить шефа, – подумал Макс, расчесывая зудящую кожу под ремнями кобуры. – Почему сегодня мне так паршиво?!»
Продолжить размышления ему не удалось. Со стороны поля, простиравшегося от полуразобранного забора аэродрома до гряды низких холмов, донесся тарахтящий звук. Макс выпрямился, разглядывая раскисшую от воды грунтовую дорогу, огибающую поле. На ней никого не было. Зато прямиком по полю на полном газу шуровал гусеничный трактор. Сзади желтой кабины задранным гребнем торчали пластины лемеха поднятого плуга. Труба очередями источала струи дыма отработанной солярки. Из-под траков во все стороны вылетали комья грязи. Бесшабашный тракторист явно намеревался сократить свой путь, проехав через линию бетона стартовой полосы.
Бетонка, построенная для широкофюзеляжных «транспортников», обслуживающих полки Тульской воздушно-десантной дивизии, утратив статус военного объекта, подверглась немедленному разграблению. Практичные жители близлежащих сел первым делом сперли здоровущие куски металлической сетки, уничтожив ограждение аэродрома. До кабеля системы сигнальных огней они еще не успели докопаться, а сами фонари, ни к чему не пригодные в хозяйстве, крестьян мало интересовали. Новых хозяев аэродрома местные пока не очень опасались.
– Во прет пахарь! – Прилизанный блондин, держа в руке крышку от термоса с очередной порцией кофе, вылез из джипа.
Вслед за ним из прокуренного салона автомобиля выбрался третий – гренадерского роста, одежда на нем, казалось, трещит по швам. По комплекции он превосходил остальных двоих. Вытянув мясистый указательный палец, верзила нацелил его на приближающийся к кромке бетонки трактор.
– …Бац! – шлепнул он губами, имитируя расстрел наглеца, кромсавшего гусеницами чужую территорию.
В уголках рта увлекшегося бычеподобного охранника закипала слюна.
Нахальный тракторист, видимо, рассмотрел сквозь заляпанное грязью стекло группу крутых мужиков у джипа с хромированным «отбойником», повернул налево, чтобы не оказаться в опасной близости с городскими фраерами. Вираж он совершил не спеша, с достоинством, как бы говоря: «Клал я на вас с прибором…» Теперь желтая коробочка на гусеницах неторопливо ползла вдоль бетонки.
Блондин удовлетворенно осклабился:
– Сыграло очко у пахаря…
Лающий бас старшего оборвал его:
– Догони, Артур, мужика и объясни, что он вторгся на частную территорию. Доходчиво объясни! – Желваки играли на скулах Макса.
Смерив взглядом расстояние, белобрысый попросил:
– Давай подъедем. До селянина метров триста пилить. Неохота ботинки пачкать. Новяк! Двести пятьдесят «гринов» отвалил!
Лужицы осколками тусклых зеркал блестели на плитах.
– Бегом! – рявкнул старший группы, встряхнув блондина за шиворот. – Разомнись, гондон!