Закон волка
Шрифт:
— Да нет, это не мораль, это скорее соболезнование… Да ладно, я в самом деле отвлекаюсь.
Я встал. Роза напряженно ждала, когда я выйду из комнаты. Я понял, что, как только дверь за мной закроется, она тотчас вскочит и поднимет тревогу. Я, конечно, мог сесть на нее верхом, завести ее руки за спину, связать их полотенцем, в рот вставить кляп, но сама мысль, что мне придется прикасаться к этому рыхлому бледному до синевы телу, была омерзительна, и я лишь брезгливо скривился, быстро вышел в коридор и запер дверь снаружи.
Полусумрачный коридор был пуст. Я подошел к двери
Я выключил свет и снова вышел в коридор. Черт возьми, куда он мог подеваться?
Деревянные ступени лестницы предательски заскрипели под моими ногами. В этом доме, построенном на восемьдесят процентов из дерева, вообще нельзя было передвигаться бесшумно. На середине лестницы я это окончательно пoнял и, сунув руки в карманы, пошел так, как ecли бы спускался из своей родной квартиры. «А чего, собственно, я опасаюсь? — спросил я сам себя. — Никто пока мне не угрожал. Напротив, очень внимательно отнеслись к напившемуся в доску гражданину, подняли с пола, отнесли в комнату, уложили на диван и, дабы обеспечить поступление свежего воздуха, открыли настежь окно. И, надо отметить, цели достигли. Вот он я, свеженький, как огурчик».
Я спустился в холл, убедился, что он также пуст, и прошел в гостиную. И здесь та же картина: закончен бал, погасли свечи. Я не стал зажигать света, но и без него было видно, что со стола уже убрана посуда и стулья кверху ножками поставлены на стол.
Из окна первого этажа в отличие от второго выпрыгнуть было несложно. Я приземлился на кучу прошлогодних листьев, которые приглушили звук треснувших веток. Не выпрямляясь, посмотрел по сторонам, отряхнул со штанин высохшие травинки и пошел в сторону от ярко освещенной веранды. «Странно все это, — думал я, кидая прощальный взгляд на темнооконный особняк. — Очень странно».
Я не мог найти какой-либо тропы, поэтому продирался через кусты, которые выплывали на меня из темноты. Шума, конечно, было много — как если бы медведь ломился сквозь сухой валежник, но после лестницы я уже не обращал внимания на подобные мелочи, потому как был уверен, что через минуту-другую перелезу через каменный бастион, растворюсь в ночном лесу и с рассветом выйду на алуштинскую трассу, где поймаю попутку и не позднее обеда познакомлю Эльвиру с целым отделением милиции.
Занятый своими мыслями, я не сразу заметил пронзительно белую беседочку с полусферическим козырьком, миниатюрными колоннами и перильцами, торчащую, как гриб, между деревьями. Хотел ее обойти, чтобы не светиться на фоне белых колонн, как услышал приглушенные голоса, тогда присел на колено, спрятавшись в тени куста.
— Ты мнительный человек, — услышал я голос Эльвиры. — Оттого все твои проблемы.
«Сестричка» сидела на перилах, прислонившись спиной к колонне, боком ко мне. Одна нога была согнута в колене, руки, сцепленные в замок, лежали на ней.
— Я боюсь. Я все время боюсь… — не совсем внятно ответил ей некто мужским голосом. Мужчину я не видел.
— Перестань… Я устала от тебя, — произнесла Эльвира.
Минуту они молчали. У меня затекла нога, но я боялся пошевелиться.
— Если бы ты когда-нибудь в жизни любила… — начал мужчина, но Эльвира неожиданно грубо перебила его:
— Только не надо ныть о любви! И снова молчание.
— Два дня. — Мужской голос. — Только два дня. На большее моего терпения не хватит.
— Да? — усмехнулась Эльвира. — А что будет потом?
Мужчина что-то ответил, но совсем тихо, и я не расслышал. Эльвира же отреагировала весьма бурно.
— Что?! — воскликнула она. — Даже так? Она соскочила с перил и пошла к особняку.
Теперь только я увидел мужчину и чуть было не вскрикнул от неожиданности. Леша!
Я не мог поверить своим глазам. Мой друг, как побитая собака, плелся за Эльвирой. Они давно знакомы? Или же успели близко познакомиться, пока я сидел в своей комнате? Чего Леша боится? Чего будет ждать еще два дня?
Я только задавал вопросы, даже не пытаясь ответить на них: не было времени. Осторожно привстал и, не распрямляясь, как обезьяна, пошел параллельно Эльвире и Леше, чтобы расслышать продолжение разговора. Я старался не упускать их из виду и не заметил дерева на своем пути. Удар был чувствительный, в левом ухе так зазвенело, что, казалось, этот звон обязательно привлечет внимание Эльвиры и Леши.
Я выпрямился и только прислонился к стволу, чтобы заглянуть за него, как сильный удар в лицо свалил меня с ног. Мне показалось, что за мгновение до этого перед моими глазами что-то ярко вспыхнуло. Ослепленный мощным фонариком, я тряс головой, не соображая, что случилось. Не успел я встать на корточки, как новый удар опять кинул меня на землю. Рот наполнился кровью, в голове гудело, словно в трансформатор высокого напряжения. Прикрыв лицо руками, я попытался рассмотреть, кто это так старательно упражняется на мне, но новая вспышка, а за ней еще более сильный удар лишили меня всякой возможности ориентироваться в пространстве.
— Ну что, братишка, не нравится? — услышал я рядом с собой незнакомый голос.
— Я ничего не вижу, — сказал я.
— Это хорошо. Моя воля, так я бы твои зенки каблуком повыбивал.
— За что ж так жестоко?
— Вяжи его, чего ты с ним беседу завел? — сказал кто-то второй.
Я с трудом различил огни веранды. Затем чья-то тень закрыла их собой. Ударом ноги меня повалили лицом на землю, наступили на спину и туго связали руки.
Я удивился тому, что не удивлялся, когда меня били. Значит, заслужил.
33
Второй раз за сегодняшний вечер я поднимался по скрипучей лестнице на второй этаж с помощью двух крепких молодцев. Удобно и быстро. Они пыхтят, трудятся, а я словно парю над ступенями на крыльях. Правда, невыносимо болели связанные ноги и руки и голова методично задевала углы и двери.
Первый раз парни обращались со мной намного вежливее. Теперь, затащив меня в комнату, кинули на пол, еще пару раз двинули по спине и затылку, после чего вышли и заперли дверь.