Закон стаи
Шрифт:
Бывший крестьянин так замечтался, что сорвал колесико и чуть было не полетел вниз. Судорожно вцепившись в канат, он беспомощно раскачивался на ветру, боясь пошевелиться. Потом, осмелев, трясущимися руками восстановил механизм и продолжил подъем.
Благодаря вере в предстоящий успех, Тиврано стоически переносил все сопряженные с подъемом трудности. Казалось, его совершенно не волнуют стертые до крови руки, ставшая неимоверно тяжелой, насквозь промокшая одежда и пронизывающий до костей ветер. За все время подъема с его уст не сорвалось ни единого стона.
Вот и окно. Размотав заранее припасенную
Вскоре незваный посетитель уже стоял в центре огромной залы, служившей прежним хозяевам замка кабинетом. На покрытых плесенью стенах полыхали смолистые факелы, свет которых, из-за конического, уходящего ввысь потолка, навевал не радостно-гостеприимное, а скорее торжественно-гнетущее настроение. «И как только здесь люди живут?» — поежился Тиврано. — «Нет, в моем доме таких потолков не будет!» Набрав в грудь побольше воздуха, Клок Шерсти настороженно огляделся по сторонам.
Экзотическое оружие, развешанное на стенах кабинета, заваленный исписанными свитками и гусиными перьями стол — все это его не заинтересовало. Установленный неподалеку от стола треножник, в основании которого чадили огромных размеров восковые свечи, тоже не привлек внимания бывшего земледельца.
В другом конце помещения, у стены, на цепях висел человек. Узнику, судя по многочисленным ранам, покрывавшим все его тело, крепко досталось. В этот миг несчастный поднял голову, и Тиврано сразу же узнал этого человека, хотя и видел всего один раз. Он оцепенел и с трудом проглотил подкативший к горлу комок. Когда Ремина узнает о том, что он не помог ее отцу… Планы насчет женитьбы придется малость подкорректировать. А жаль! Конечно, можно сделать вид, будто не заметил вельможного пленника… Тут взгляд ночного гостя упал на статуэтку, что покоилась на вершине треножника, и надобность в притворстве отпала — Тиврано и в самом деле забыл обо всем на свете.
Это была на редкость безобразная фигурка, изображавшая двухголовое, похожее на волка чудовище.
Бывший крестьянин, а теперь уже и бывший разбойник, довольно облизнулся: перед ним находился Двуглавый Зверь — цель его визита!
Осторожно обогнув горящие свечи, он вытянул дрожащую от возбуждения руку, и вот уже каменное божество очутилось в его теплой повлажневшей ладони. Бережно замотав фигурку в чистую тряпицу, Тиврано с радостным вздохом спрятал ее за пазуху, Эта часть плана, можно считать, им выполнена.
Вдруг за дверью раздались размеренные тяжелые шаги. Экая неприятность — маг возвращался раньше времени! Скрипнув, поползла в сторону украшенная богатой чеканкой дверь.
Воришка, закусив губу, посмотрел на веревку, оценивая расстояние до спасительного окна. «Проклятье, не успеть!»
Неожиданно дверь замерла, не дойдя и до середины. В коридоре послышались другие шаги — торопливые, частые. И чей-то встревоженный голос произнес:
— Повелитель, девчонка сбежала.
— Что?!
— Во время обхода стражники заметили, что дверь в ее покои не заперта…
— Я же приказал, чтобы ее день и ночь стерегли!
— Ее и охраняли. Но охранник, Клок Шерсти, исчез вместе с девушкой. Думаю, побег был им подстроен — пропала также осадная телега,
Не собираются же они вдвоем штурмовать замок? Эх, попадись он мне!..
Барон тяжело застонал, громыхнув цепями. Воришка с ужасом уставился на узника. Не увидеть в его глазах мольбу о помощи мог только слепой.
— Так найдите их! — строго распорядился маг.
— В такую непогоду?! Да даже если они будут в нескольких шагах, мои люди все равно их не заметят!
— Шрам, ты хочешь сказать, что из-за твоего ротозейства я должен отказаться от собственных планов и тратить время на поиски беглецов?!
— Что вы, повелитель, конечно, нет. Я лишь надеялся, что вы воспользуетесь Двуглавым Зверем…
Незадачливый воришка почувствовал, что от страха весь покрылся мурашками. Статуэтка сразу стала неимоверно тяжелой. Взгляд его затравленно забегал по залу в поисках какого-нибудь укрытия. Как назло, вокруг ничего такого не оказалось.
Тиврано с надеждой посмотрел на пленника. Конечно, барон тоже слышал весь разговор за дверью и догадался, что перед ним и есть спаситель его дочери. Глаза этих так непохожих друг на друга людей встретились. Губы узника скривились в усмешке. Клок Шерсти негромко выругался — висит на цепях, да еще издевается!..
Наконец тревога за судьбу дочери сыграла свою роль, и пленник сжалился над разбойником. Острый взгляд, пронизывающий воришку насквозь, застыл на стене с оружием. Тиврано тоже взглянул на стену и в недоумении пожал плечами. Взор барона остановился на висящей посреди прочего оружия алебарде. Клок Шерсти на цыпочках подошел к стене и повернулся к пленнику: что дальше? Но барон потерял сознание — сказались потраченные на Тиврано усилия. Похититель в который раз замысловато выругался.
В этот момент разговор в коридоре закончился, дверь настежь распахнулась, и на Тиврано с изумлением уставились две пары глаз. Терять было нечего, и ночной визитер, что было сил, вцепился в алебарду обоими руками. Происшедшее далее удивило его едва ли не больше остальных: часть стены вдруг повернулась вокруг своей оси, и он очутился в крохотной комнатушке, единственной достопримечательностью которой являлась насквозь проржавевшая железная лестница. Лестница вела куда-то вниз, в бездонную черноту ненастной ночи…
На следующее утро расположенная неподалеку от замка оливковая роща источала такой аромат, что воздух в ней казался густым и пряным.
На дорогу, пролегавшую через долину, выбрался одинокий путник.
Это был рослый загорелый мужчина крепкого телосложения. Его одежда состояла из кожаной куртки и протертых до дыр штанов. Длинные черные волосы на затылке стягивал сыромятный ремень. Цепкий вдумчивый взгляд синих глаз, ироничная, чуть с горчинкой улыбка, временами будто крадучись возникавшая на его устах, свидетельствовали о богатом жизненном опыте, а горделивая осанка и полные львиной грации движения выдавали уверенного в своих силах человека. Возраст путника с трудом поддавался определению. Не боясь ошибиться, о нем можно было сказать лишь одно, что беспечная юность его, увы, уже пронеслась, а седовласая старость еще не наступила.