Закон порта
Шрифт:
Однако, будучи на мели, и стремясь добраться до Мадагаскара, где надеялся перехватить «Морскую Леву», я в Бристоле нанялся на «Элинор».
Брент начал задирать меня задолго до того, как мы снялись с якоря. Несколько дней я сносил его злые шутки, но вскоре мое терпение иссякло, и мы сошлись в бою. Бой длился на протяжении почти всей вахты и перемещался от бизаниевого салинга до бушприта.
И все же я не назвал бы это настоящей проверкой стойкости, потому что в ход шли не только кулаки, но и свайки, и гандшпуги. Все это смахивало на грубую потасовку.
В конце концов бой выиграл
С тех пор капитан подходил ко мне с приказом почистить якорь только с пистолетами в руках, хотя я и не помышлял о том, чтобы хоть пальцем тронуть эту старую, пропахшую ромом развалину.
И вот сейчас мы с Хвастуном сидели в офисе Буйвола, поглядывая друг на друга, а уж воспоминаний в наших головах было предостаточно!
— Вот что я вам скажу, мальчики, — произнес Буйвол, — после основного матча я позволю вам десять раундов. Даю пять фунтов, и победитель получит еще!
— Это меня устраивает, — проворчал Хвастун.
— Шесть фунтов сойдет, — сказал я.
— Договорились! — заключил Буйвол, не понимая, какую ошибку совершает, позволив мне бороться за тридцать долларов на его ринге.
Хвастун противно захихикал:
— Наконец-то я разделаюсь с тобой, проклятый янки! На этот раз я не поскользнусь и не свалюсь! А ты не будешь бить меня гандшпугом!
— Хорош же ты, если вспомнил о гандшпуге, — зарычал я, — после того, как пытался оторвать планшир, чтобы ударить меня!
— Хватит! — прервал нас Буйвол. — Приберегите свой гнев до ринга!
— А есть здесь люди с «Морячки»? — осведомился я. — Хотелось бы, чтобы распорядитель проследил и прихвостни этого хулигана не подсыпали допинг в мою воду.
— Странно, Стив, но ребят с «Морячки» я здесь сегодня не видел, а вот распорядителя непременно обеспечу!
Закончился основной поединок. Казалось, он длился целую вечность, и моему негодованию не было предела: ведь из-за каких-то увальней откладывалось выступление такого боксера, как я. В конце концов рефери объявил ничью и выставил обоих с ринга. Буйвол прыгнул за канат и остановил публику, спешившую к выходу, словами:
— Теперь я предлагаю бесплатно посмотреть матч между моряком Костиганом и Хвастуном Брентом!
Для Буйвола это был хороший бизнес. Толпа возбужденно заревела и расселась по местам. Многие видели нас на ринге, хотя и не в схватке друг с другом.
Буйвол оказался прав: в зале не оказалось ни человека с «Морячки». Возможно, многие валялись пьяными по канавам или отсиживали срок в тюрьме, зато было много шпаны с «Нептуна», теперешнего судна Брента. Все они, как один, поднялись и стали выкрикивать в мой адрес всякие колкости. Забавные все-таки люди, эти моряки! Я знал, что Брент сидит у них в печенках, но сейчас они подбадривают его, как братья!
Я не реагировал на крики, сохраняя спокойное и равнодушное молчание, предварительно заявив, что разорву на части их любимчика и предупредив, чтобы они не вздумали валять дурака за моей спиной, иначе Майк сжует их ноги. Они приветствовали мои замечания оглушительным
Судил поединок англичанин, имени которого я не запомнил. По-видимому, он давно не бывал в этой древней стране, а все больше околачивался в изысканных атлетических клубах Англии.
Он начал с того, что сказал нам:
— А теперь, паршивцы, уразумейте: когда я скажу «брек», то не потерплю никаких грубостей! Помните, пока я здесь — это зал для настоящих джентльменов!
По американским правилам рефери находился на ринге вместе с нами. Хвастун, длинный, тощий, бледный и костлявый, с продолговатым лицом и невыразительными светлыми глазами. Не ошибусь, если замечу, что Брент — плохой актер. У меня же десять футов роста и сто девяносто фунтов веса. Он выше меня на дюйм и три четверти, а весит, пожалуй, на фунт меньше. Бой начал Хвастун, ударив левой, но мое внимание было приковано к его правой руке. Я знал, что удар правой Брента подобен взрыву тротиловой шашки и он очень умело этим пользовался.
Секунд через десять он так врезал правой, что искры посыпались из моих глаз. Я попятился, и через миг он оказался вплотную ко мне, молотя обеими руками и явно стремясь нокаутировать. Ударами он гонял меня по всему рингу. Я не получил серьезных повреждений, хотя он, возможно, считал иначе. Его друзья, видевшие меня на ринге раньше, орали:
— Постерегись!
Но Хвастун не внял их советам.
Прижатый спиной к канату, я не смог блокировать удар правой, а Хвастун тяжелым левым хуком еще и откинул назад мою голову.
— А ты не так уж и крепок, паршивый янки, — усмехнулся он, заехав мне в челюсть.
Бам! Я ответил правым апперкотом в левую руку противника, и сильный удар сотряс его тело.
Я помог подняться Бренту с пола и усадил, а он сидел и смотрел на рефери пустыми ледяными глазами. Его болельщики орали:
— Мы тебе говорили, будь осторожен с этой гориллой, самодовольный осел!
Но Хвастун был крепок. Он собрал всю свою волю и при счете — девять-, пошатываясь, вскочил, полный жажды борьбы и совершенно озверевший. Я решил окончательно добить Хвастуна и ударил прямо по его смертоносной правой руке. На какое-то мгновение показалось, что у меня снесена половина головы, но я собрался и треснул Брента левым хуком в диафрагму. Он поспешно ретировался, прикрывая свое отступление меткими ударами левой. Гонг застал меня безуспешно гоняющим противника по всему рингу.
В начале следующего раунда многие держали пари, что победит Хвастун, и подначивали его крепче колотить меня и уворачиваться от ударов. Те же, кто ставили на меня, орали, чтобы он уклонялся от боя.
Но он продолжал придерживаться своей тактики и не шел на открытый бой. Закрывшись, согнутой правой рукой он прикрывал диафрагму, подбородком оперся в плечо, а левую выставил вперед, чтобы отразить мой удар. Этой левой он периодически поколачивал меня, но я не обращал на это ни малейшего внимания, хотя из моей разбитой губы текла кровь. Еще нет такой левой, что могла бы вырубить меня! К концу раунда он опять пустил в ход правую, ударил меня в лицо, а я, приняв удар, ответил ему правой по ребрам.