Закон подлости гласит...
Шрифт:
Паника, суматоха, крики, люди. Все перемешивалось перед глазами. Я не могла понять, стою я или лежу на земле. В голове нарастал звенящий гул, от которого начались приступы тошноты. Почему-то на лбу у меня была кровь. Я не знаю чья, моя, наверное. Пальцы, на которые я смотрела, плыли перед глазами.
Еще одна вспышка, отметающая людей подальше. Я искала глазами Альберта, сплевывая на землю. Все было вокруг, как в замедленном кино.
Я попыталась встать, чувствуя, что тело не слушается. Гул в ушах, кровь на руках и одна мысль: «Альберт!». Я сделала несколько
— Отойди! Не лезь туда! — кричал голос, похожий на голос Освальда. — Мы попробуем… Не убивай…
— Уже попробовали! — услышала я голос Альберта.
Я снова встала, чтобы увидеть, как черное пламя гаснет, становится все меньше и меньше. Я попыталась выкрикнуть имя, но голос утонул в шуме. Кто-то совсем близко кричал и звал на помощь. Я еще раз попыталась встать с места и сделать несколько неуверенных шагов в звенящей тишине. Я видела знакомую фигуру, которая отдавал приказы, прижав руку ко рту. По руке текла кровь. Пламя медленно исчезало. Я бросилась обратно, падая и снова поднимаясь. Альберт кашлял кровью, отдавая распоряжения. Кровь текла у него по подбородку.
Один инквизитор, стоявший рядом с Альбертом, снял маску, давясь кровью. Молодая женщина, на руках у какого-то мужчины, кашляла кровью, с ужасом глядя на свои окровавленные пальцы. Чей-то ребенок громко орал: «Мама-мама! У меня кровь… Кхе… Кхе…». Я прорвалась, чтобы увидеть опустевшую сцену, где лежало размазанное по арене тело ректора.
— Альберт, — крикнула я, подлетая к нему и обнимая его, что есть силы. Альберт покачнулся, положив руку мне на голову. Жив…. Жив… Он жив… Господи, я так счастлива… Он жив… Я не устану это повторять… И тут я почувствовала, что он стоит из последних сил. Я напряглась, пытаясь удержать его изо всех сил, чувствуя, как кровь на моей щеке смешивается со слезами.
— Обопрись на меня… Альберт… — шептала я, понимая, что сама еле стою на ногах. Я стиснула зубы, пытаясь удержать его. Подоспел кто-то из инквизиции, закинув руку Альберта себе на плечо. Освальд стоял в десяти шагах от нас и смотрел на всю эту картину стеклянными глазами. Марко согнулся в три погибели и смотрел с ужасом на нас.
— Освальд! — бросилась я к канцлеру от магии. — Освальд, что случилось? Что произошло?
Я увидела, как взгляд Освальда скользнул по мне и остановился. Он просто стоял и молчал, глядя сквозь меня.
— Да скажи, наконец! Что случилось! Что произошло? Что с Альбертом? — задыхалась я, цепляясь за его одежду.
Освальд чуть склонил голову, отцепил мои руки, глядя на меня все тем же стеклянным взглядом, а потом развернулся и пошел прочь.
Глава двадцать третья… когда надо, никого не соберешь, зато когда не надо соберутся все!
Альберта положили на кровать, я сняла с него залитую кровью одежду, с радостью обнаруживая, что на нем ни царапинки. Один из инквизиции, снял маску тяжело вздохнул, обнажая усталое и небритое лицо со шрамом
— Ваша Милость, — позвал целитель.
— Альберт, — прошептала я, забираясь на кровать и глядя на бледное лицо любимого. Я убирала волосы с его лица, гладила его щеки, кусая себе губы, чтобы не расплакаться и не запаниковать.
Альберт прокашлялся кровью, которую я тут же вытерла с его подбородка, и открыл глаза, вызывая у меня чувство невероятного облегчения. Он положил руку мне на щеку и скользнул по ней, пытаясь вытереть мою засохшую кровь.
— Миссис Краммер, принесите воды. Будьте так любезны, — произнес целитель.
Воды? Да? Сейчас! Одну секунду! Где вода! Какую надо? Я бросилась за стаканом, потом вспомнила, что в моей комнате стоит целый графин! Я метнулась в свою комнату, принесла графин и стакан, чувствуя, как у меня трясутся руки. Когда я осторожно, чтобы не расплескать воду, внесла ее в комнату я услышала голоса. Альберт сидел на кровати, глядя на подчиненных, которые сняли маски. Непривычно видеть лица инквизиторов. Раньше для меня они были все безликими. Я даже не задумывалась, чье лицо скрывает маска, а теперь я вижу, что это — обычные люди.
— Они дадут разрешение… По нашим данным пострадало более сорока человек. Маги после случившегося не захотят усугубить свое и без того шаткое на данный момент положение… Я немного облегчу боль… Я даже останусь здесь, если вам станет плохо…
— Вы можете воспользоваться моей комнатой, — предложила я, — Второй этаж, третья дверь. Там есть все необходимое. Если что я позову вас.
— Вы не переживайте. Такое уже было шесть лет назад, — мне на плечо легла рука целителя. — Мы уже подали прошение. Его должны рассмотреть в кратчайшие сроки.
— Какое прошение? — спросила я, набирая воды из графина в миску и вытирая лицо Альберта. — Я спрашиваю, какое прошение?
— Не волнуйтесь, все хорошо… — ответил целитель. — Я сейчас лично узнаю, рассмотрели его маги или нет.
Нас с Альбертом оставили вдвоем. Я стирала кровь с его шеи и груди, чувствуя, как от волнения у меня трясутся руки. Без паники… Альберт жив…
— Все будет хорошо, — услышала я, чувствуя, как теплая рука скользнула по моей щеке. — Ты вся в крови… Тебя ранило? Сильно?
— Нет, нет, нет… Просто царапина, — успокоила я, стирая с лица свою кровь и выжимая тряпку.
Я чувствовала в горле ком, вытирая кровь с плеча Альберта. Он поймал мою руку и поцеловал ее, вызывая в моей душе приступы теплоты и мучительного страдания от неизвестности.
— Полежи рядом, — услышала я, когда отставила миску на стол. Я свернулась в клубочек и положила голову ему на грудь, вслушиваясь в биение его сердца. На выдохе у меня из груди вырвался непроизвольный стон. Дайте мне машину времени, я вернусь в прошлое и голыми руками задушу ректора. «Здравствуйте, я подписать диплом. К вам можно?». А потом выйду, вытирая об себя окровавленные руки, прикрывая за собой дверь. "Ректор попросил его не беспокоить!"