Закон мести
Шрифт:
– Если я не ошибаюсь, – медленно произнес, поднимая блестящие глаза на братков хитро прищурившийся Бармаш, – то эта херня кое-что означает. Сдается мне, что эту комбинацию цифр он набрал в ячейке камеры хранения. Наверняка он там и оставил наши бабки. Чего б ему на вокзале порожняком шляться?
– Очень может быть, – почесав затылок, высказал свое мнение Седой, громко цокнув языком. – Только как это проверить, там же не меньше тысячи ячеек и постоянно ошивается мент…
– Ничего, разберемся, – ухмыльнулся Бармаш, который, судя по торжествующему выражению лица, уже не сомневался, что деньги Жорика скоро станут его добычей. – А на всякий случай, слышь, Винт! – Бармаш достал из кармана связку ключей. – Возьми
– Бу… cде… Делов-то! – пожал плечами сутулый. – Сегодня вечером и провернем.
– С камерой хранения завтра разберемся, – сообщил Бармаш, расстегивая «молнию» на штанах. – Я проконсультируюсь с Пегасом на этот счет, у него не голова – Дом Советов. Он подскажет, как лучше все обстряпать… – Отвернувшись в угол, под одобрительные смешки подельников «папа» помочился на еще не остывший окровавленный труп, застегнул джинсы и закурил. – Ну а теперь пора сваливать. Заканчиваем, братва.
При помощи куска арматуры Винт и Седой отодвинули в сторону крышку выходящего в подвал люка давно не функционирующего канализационного коллектора. Слегка поморщившись от шедшей снизу вони, они быстренько столкнули ногами труп Жорика в черный зияющий провал. Потом задвинули крышку люка на место и, навесив на массивную металлическую дверь подвала мощный навесной замок, не торопясь покинули заброшенный армейский склад неподалеку от набережной Обводного канала. Этот подвал на заброшенном складе уже в течение двух лет служил преступной группировке Бармаша не только местом развязывания языков для упертых коммерсантов, но и братской могилой для многих из них. Внимательно оглядываясь по сторонам, парни сели в припаркованную возле ворот склада белую «Тойоту». Взревел мотор, колеса подняли вверх облако серой пыли, и машина помчалась в сторону станции метро «Балтийская».
– Пора искать другую точку, – стряхивая пепел за опущенное окно, сказал Бармаш. – Здесь уже опасно. Да и воняет, как в морге.
– Есть у меня на примете один сарай на Юго-Западе, недалеко от рынка, – через минуту сообщил Винт, лихим виражом обходя плетущийся вдоль тротуара автобус. – Надежное место, завтра покажу.
– Что будем делать вечером, пацаны? – вмешался в разговор развалившийся на заднем сиденье с бутылкой пива Седой. – Сейчас капусту соберем с ларьков и вроде как свободны. Время – семнадцать двадцать пять. Я предлагаю взять ящик пива, водяры, и рвануть в баню! Помнишь, Бармаш, где мы с «тамбовскими» чухонок пялили в прошлый понедельник?!
– Винт и Шмон идут на хату к Жорику, – напомнил бригадир, взглянув на сидевшего за рулем сутулого. Тот молча кивнул. – А я… вроде как свободен. Ладно, поехали… Заскочим в блядюшник, возьмем пару баб для мебели. Может, и встанет, когда выпью, – с глубокомысленным видом произнес Бармаш и поймал на себе понимающий взгляд Седого в зеркале заднего вида.
Часть I
Командир СОБРа
Глава 1
– Ладно, твоя взяла. – Дежурный офицер сорок второй воинской части, расположенной в Усть-Луге, встал и, смешав шахматы, потянулся. – Что-то я сегодня не в форме, – пояснил он, обращаясь к прапорщику – его обычному партнеру по шахматам.
– Да ладно, – довольно хохотнул прапорщик, собирая деревянные фигурки. – Знаешь, Васильич, что плохому танцору мешает?..
– Но-но, – добродушно одернул его офицер. – Не забывайся. Со старшим по званию разговариваешь. – Прапорщик деликатно промолчал, и старший лейтенант, надевая тулуп, добавил: – Не убирай. Сейчас схожу на КПП, а потом – реванш. Годится?
Прапорщик заулыбался:
– Смотри, Васильич, как бы тебе до трусов не проиграться… Я, конечно, не против. Да и то: чего тебе на КПП
– Порядок есть порядок, – не согласился старший лейтенант. – А ребята, что ангар охраняют, за каменным забором находятся. Да и воинские секреты им не нужны. Они свое добро охраняют. Случись что – помощи не дождешься.
Несколько месяцев назад начальство части сдало в аренду находящиеся на ее территории и давно пустующие помещения, главным из которых был огромный ангар, теперь так тщательно охраняемый арендаторами. Чем там занимались бизнесмены, никого не интересовало, тем более что платили они щедро, и часть, которая уже давно загибалась от нищеты, могла хоть как-то поправить свои хозяйственные дела.
Дежурный офицер вышел из теплой казармы и сразу почувствовал, как густой морозный воздух наполнил его легкие. Черное зимнее небо поблескивало далекими холодными звездами, стояла такая тишина, что хруст снега под ногами казался оглушительным.
Проходя мимо двухметрового каменного забора с металлическими воротами, за которым и располагался ангар, офицер проворчал:
– Вот ведь устроились… Ну что за жизнь?.. Одним – все, а другим – ни хера. Сидишь тут на нищенской зарплате, не живешь, а существуешь. А эти на крутых иномарках гоняют, только душу травят.
Машины были его слабостью. Старший лейтенант, которому было всего тридцать лет, мечтал о собственной тачке, как влюбленный мечтает о встрече с любимой. Он даже выписал журнал «За рулем» и тщательно следил за всеми новинками, появлявшимися на российском и мировом рынках. Зная при этом, что у него никогда не будет не то что какого-нибудь задрипанного «Рено-5», но даже какой-нибудь нашей «судороги», вроде пластмассовой «Оки».
Те, что сидели за этим высоким забором, разительно отличались от дежурного офицера хотя бы тем, что ездили на самых лучших машинах, которые он когда-либо видел в своей жизни. Не говоря вообще об умении устраиваться. Даже здесь, на территории воинской части, они все обставили так, что имели двойную охрану – самой части и свою собственную, денно и нощно дежурившую по ту сторону забора. Причем их машины – не только шикарные иномарки, но и грузовики и даже автобусы – имели право проезжать по территории части, в то время как военнослужащим вход на арендованные территории был закрыт. Вот и получалось, что одни люди были созданы для того, чтобы, как старший лейтенант, прозябать за забором, довольствуясь только видом красивой жизни, а другие – этой самой жизнью жили.
Размышляя таким образом, дежурный офицер подошел к коробке контрольно-пропускного пункта и вдруг в недоумении остановился, увидев через окно, что в ярко освещенном помещении никого не было.
– Ни хрена себе!.. – удивился старший лейтенант. – Неужели спят, подлецы?..
Он подошел к окну вплотную и заглянул внутрь.
И вдруг чьи-то крепкие руки схватили его сзади, зажав рот и вцепившись в горло. Лейтенант замычал, дернулся и сразу получил в солнечное сплетение несильный, но чувствительный удар. В глазах его потемнело, он попытался открыть рот, чтобы глотнуть спасительного воздуха, но рот был пережат чьей-то ладонью. Дежурный офицер быстро провалился в серую мглу беспамятства…
Он очнулся лежащим на полу каптерки, с залепленным скотчем ртом и связанными сзади руками. Рядом с ним, занимая весь пол крохотного помещения, лежали, тараща глаза, с точно такими же залепленными ртами несколько солдат – все караульные, охранявшие территорию части. Над ними, с автоматами наперевес, возвышались два высоких, одетых в маскировочные костюмы и черные шерстяные шапки-маски, человека. Третий, самый крупный, сидел на стуле и внимательно смотрел на лейтенанта. Сквозь прорези в маске были видны серо-стальные глаза, взгляд которых был жестким и спокойным одновременно.