Шрифт:
– Ночью всякое бывает, – сказал агент Логинов.
Сегодня ему выпала ночная смена, но в московском угрозыске работа в это время суток могла означать что угодно. Может, пронесет и не случится серьезного преступления или громкого ограбления, о котором на следующий день будет судачить весь город, а может, обчистят отделение Госбанка или учинят что-нибудь такое же скверное. Не зря же считается, что ночь – время темное и для темных делишек как нельзя более подходящее. Но уже перевалило за полночь, и
От Логинова не укрылось, что его юный коллега нервничает. Старый сыщик (на самом деле он был совсем не стар) усмехнулся и, мысленно прикинув, чем можно отвлечь нетерпеливого юнца, незамедлительно принял решение.
– Да, ночью иногда такое случается… – повторил он раздумчиво. – Вот, к примеру, иду я как-то по улице. Уже после смены, и мыслями, знаешь, вроде уже как дома, то есть почти. Год назад было дело, то есть примерно год назад…
– И что? – решился спросить Опалин, который пока не видел в рассказе ровным счетом ничего интересного.
– Идет навстречу человек и кресло несет. Тяжелое такое кресло, прежних еще времен. И я заинтересовался.
– Потому что он ночью нес кресло?
– Потому что он увидел, что я в форме, и пытался метнуться назад, но кресло ему помешало. Тогда он решил сделать вид, что все в порядке, и хотел быстро проскочить мимо меня. Ну, я и остановил его. Кто вы такой, гражданин, говорю. Предъявите документы и объясните, куда направляетесь с этим предметом мебели. Он стал путаться и бормотать, что кресло его собственное и он несет его в свою квартиру. Так, говорю, значит, вы, гражданин, в отдельной квартире живете? Он на меня глазами сверкнул и говорит – да, свою квартиру имею. И вообще, говорит, нет такого закона, чтобы жить исключительно в коммуналках…
Опалин почесал щеку, но ничего не сказал. У него самого не было даже угла в коммуналке, не говоря уже о комнате.
– А документы не предъявляет, – продолжал Логинов. – Я, говорит, их дома забыл. Ну, раз такое дело, я решил его к нам отвести. Очень уж меня его кресло заинтересовало.
– Почему?
– А потому, – ответил агент, – что он уже сто раз мог бросить кресло и убежать, но упорно за него держался. И имя свое не хотел назвать. Как думаешь, кем он в итоге оказался?
– Ну, – протянул Опалин, припоминая все, что успел узнать в угрозыске о хоть сколько-нибудь похожих случаях, – опытный
– Ну, в каком-то смысле да, – хмыкнул агент. – Пока я вел его к нам, он совсем растерялся и стал мне сулить деньги, если я его отпущу. Тут я, честно говоря, разозлился и велел ему идти быстрее… А у нас он кинулся в другую крайность и стал всем угрожать. У него знакомые в Моссовете, он этого так не оставит, он честный человек и как его смели задержать из-за какого-то кресла. Он будет жаловаться, он напишет в газеты и не помню куда еще.
– Товарищу Зиновьеву?
– Нет, Рыкову.
– А он пьяный был?
Вопрос Опалина может показаться нелогичным, и тут необходимо сделать маленькое разъяснение. Дело в том, что видный партиец товарищ Рыков, в те годы принадлежавший к когорте вершителей судеб СССР, особенным уважением не пользовался и слыл горьким пьяницей. Мало того, когда в начале 20-х годов начали выпускать водку крепостью в 30 градусов, злые языки немедленно обозвали ее "полурыковкой", потому что товарищ Рыков-де пьет исключительно крепкие 60-градусные напитки.
– Нет, он был трезвый, – ответил Логинов на вопрос своего собеседника о задержанном.
– А как он выглядел?
– Обыкновенно. Лет двадцати пяти на вид, рост около метра семидесяти, волосы светло-русые, ну и глаза. Как у всех, кого берут с поличным. Одет в толстовку и в хорошие брюки, которые шил явно не "Москвошвей", а на ногах – желтые ботинки.
– Нэпман, что ли? – спросил Ваня недоверчиво.
– Ага! Догадался? Он толстовку надел, чтобы внимания не привлекать, а про ботинки забыл. Но это все мы уже потом выяснили. Ты мне лучше расскажи, зачем ему кресло понадобилось.
Опалин сморщил лоб.
– Ну, раз нэпман не хотел его бросать… Кресло дорогое? Или в нем что-то было спрятано?
– А знаешь, может, из тебя и выйдет толк, – заметил Логинов одобрительно. – Я тоже товарищам сказал: явно же дело нечисто. Что-то с креслом не так. Тут нэпач наш позеленел и демонстративно на свое кресло сел – не снимете, мол. Но не на таких напал. Стащили мы его с кресла, пару тумаков дали – а что, он же сопротивлялся – и стали кресло изучать вдоль и поперек. Спицами проткнули, обивку сняли и в конце концов нашли.
– Золото? – спросил Ваня с любопытством. – Или бриллианты?
– Деньги.
– И много?
– Ну… Три тысячи.
Опалин присвистнул.
– Ого! Я слышал, за три тысячи можно кооперативную квартиру купить…
Агент покосился на него. В глазах Логинова мелькнули и погасли иронические огоньки.
Конец ознакомительного фрагмента.