Заклятие роз
Шрифт:
– Я не хочу… что мне делать?..
– Я долго ждал… Очень долго…
Печёт солнце. Сухой ветер несёт горький воздух. Земля пахнет пылью. Рокочет голос Огненной ведьмы Блейзы: «…умная и красивая…», где-то там, бесконечно далеко, словно их и не существует вовсе, близкие и дорогие люди… близкий и дорогой человек…
И Марта одна – на краю бесконечного поля страданий. Она хочет заплакать, но слёз уже нет – они высыхают, едва успев зародиться. И нет средства для спасения.
– Стану Полоза, невестой Полоза… – шепчет Марта, потому что обещания нужно выполнять. – Стану верной
Марта запинается, ноги её подгибаются, и она бессильно ложится на землю, а вокруг неё – кольцами – Полоз Змеиный Царь.
Но не успевает он сжать Марту в объятиях, как превращается в венок алых роз, и вот уже тонкий розовый аромат плывёт над полем.
***
Анна Юрьевна уложила Марту в кровать и по-матерински подоткнула ей одеяло. Потом постояла посреди комнаты, раздумывая, что делать. Идти искать Петра Ильича?.. Где? Анна Юрьевна в университете магии совсем не ориентировалась. Она ещё могла пройти там, где уже была, но проблема заключалась в том, что была-то она мало где, а плана-схемы университета не наблюдалось. Вся надежда была на то, что Петра Ильича проводят потом в комнату.
По-хорошему нужно было ложиться спать, но как лечь, когда любимый человек неизвестно где. Понятно, что не должны ему причинить вред, но… оставили же его босиком – Анна Юрьевна поморщилась, вспомнив израненные ноги Петра Ильича – раны нужно помыть и хорошо бы обработать антисептиком и забинтовать. Но где его найти?!.. Да и обрабатывать нечем. Хоть промыть бы…
Теперь, когда Огненная ведьма Блейза ушла, а Серафимович ранен, власть начали делить преподавательницы ведьмы… В них-то как раз уверенности и не было.
Точнее будет сказать, Анна Юрьевна была уверена, что, если чего от них и ждать, так это какой-нибудь пакости, особенно, если вспомнить, как Агафья Тихоновна смотрела на Петра Ильича.
Была, конечно, Ольга-Варга, которая отнеслась к нему по-человечески, но она к власти не рвалась, так что, как предположила Анна Юрьевна, на неё сильно рассчитывать не стоит.
Раздумывая о том, что делать, Анна Юрьевна машинально поправила висящую на стуле одежду Марты и Полины, подошла к столу, сложила ровными стопками учебники и тетради. Подняла свои джинсы и разорванную с засохшими пятнами крови футболку. Джинсы положила на стул к одежде девушек, футболку развернула, осмотрела её. Потом пошла в ванную и попыталась отстирать кровь. Но пятна остались.
Да и особого смысла отстирывать не было – футболка оказалась безнадёжно испорчена.
Анна Юрьевна снова рассмотрела её, покрутила, а потом с трудом оторвала кусок ткани – мокрая ткань рвалась плохо – ополоснула его и пошла вытирать пыль – со стола, с подоконника, с ручек кресла, со спинок стульев…
Протёрла пыль, снова поправила одежду на стуле. Походила по комнате, потом взяла оставшуюся часть футболки и начала протирать не застеленные участки пола –
Остался не пропылесосенным ковёр на полу в комнате. Петра Ильича всё ещё не было. И Анна Юрьевна начала влажной тряпкой чистить ковёр… Толку было мало, но помогало отвлечься.
Наконец в комнате был наведён порядок, и Анна Юрьевна, разложив в уголке в ванной тряпки и села в кресло.
Петра Ильича всё не было.
– Да что же это такое?!.. – прошептала она, встала и подошла к окну. Глядя на цветущий луг прошептала, всплывшие в памяти имена: – Светлый Дагде и Великая Боан… – и вспомнив ночной ритуал уже уверенно сказала: – Светлый Дагде и Великая Боан, помогите! Верните мне моего мужа. Сил нет уже…
Едва Анна Юрьевна проговорила обращение, как на душе стало спокойно, появилась уверенность, что с любимым всё в порядке. А через некоторое время открылась дверь и в комнату вошёл Пётр Ильич. Ноги его были забинтованы, к ступням привязаны плотные подошвы, чтобы не пачкались бинты.
– Ну наконец-то! – воскликнула Анна Юрьевна и бросилась к нему.
Пётр Ильич ласково обнял свою женщину и спросил:
– Чего не спишь?
– Тебя жду, – просто ответила Анна Юрьевна, осознавая, что повторяет слова тысяч верных жён.
Пётр Ильич кивнул и сжал Анну Юрьевну в объятиях, зарылся в её волосах и с удовольствием вдохнул запах.
Анна Юрьевна постояла минуту, наслаждаясь объятиями, а потом высвободилась и спросила:
– Как ноги?
– Всё нормально, – ответил Пётр Ильич. – У них хорошие снадобья. В аптеки бы такие…
– Я бы лучше врачу показала б… – с сомнением покачала головой Анна Юрьевна.
– Да где ж его взять? – ответил Пётр Ильич и добавил: – Пойдём-ка спать, а то уже скоро полдень… Надо бы хоть чуть-чуть подремать, пока есть возможность.
– Ты, может, кушать хочешь?
– Спать! – ответил Пётр Ильич и пристально посмотрел на Анну Юрьевну.
– Да ну тебя, – отмахнулась она, зардевшись. – Девчонок разбудим…
– Мы потихоньку…
Под приглушённые смешки зелёное платье с вырезанными по бокам полосами легло на кресло, поверх легли тенниска и брюки. Двое, как единое целое спрятались под нежно-розовым пологом и укрылись тёмно-вишнёвым одеялом. После небольшой возни женские трусики отправились под подушку, а следом и мужские…
***
Птичий щебет, долетавший через закрытое окно не мог скрыть звуков, доносившихся с кровати Анны Юрьевны. Полина вцепилась зубами в одеяло, чтобы не выдать того, что она не спит и всё слышит.
Более того, она старалась не думать, чтобы случайно мысль не прозвучала «вслух», и Анна Юрьевна не услышала её.
Когда вошли в комнату, Полина постаралась побыстрее спрятаться от всех, сказала, что идёт спать.
На самом деле сна не было ни в одном глазу. Просто Полина хотела побыть одна, насколько это возможно, обдумать всё, случившееся накануне и этой ночью. Она помнила слова Марты о том, что Бард не тот, за кого себя выдаёт и боялась, что Марта тоже вспомнит об этом и начнёт говорить, что вот, мол, я же тебя предупреждала!..