Заклинатель
Шрифт:
"Его призвали всеблагие, как собеседника, на пир…" Оборачивается Вэл - и я вижу его пустой скафандр на полу, а неподалёку - безволосая голова с напрочь содранным лицом - багровые от крови остатки того, что раньше называлось лицом…
"Он их высоких зрелищ зритель, он в их совет допущен был…" Что-то надменно спрашивает Вольф, а через секунды смотрит на детей глазами инопланетного чужака из чёрных от крови глазниц…
"И заживо, как небожитель, из чаши их бессмертье пил!.."* Винсент, ободрённый помощью, убивает слизняка. И - в первый миг бледнеет при виде влетающих в зал
Пусть считают меня наивным дураком ("… кроме одного блаженного!"), но я, про себя же, завершил так: "Посвящается всем погибшим на Сцилле".
Мою ладонь стиснули изо всех сил. Таис смотрела в ветровое стекло, её лицо кривилось от странной натуги. С минуту понять не мог, что с ней. Потом стало жарко от понимания: девочка хотела плакать - и не умела, хотя, может, до конца и не поняла значения этих строк… Обнял её: ты со мной, ты не одна, выплачься…
Машинальный взгляд в зеркальце - на других детей (не шелохнутся), на Карла. Замкнулся. Высокомерный, как Вольф. Набычился, как Вэл.
Да фиг с тобой… Плёнку всё равно победил я, а не ты. И детей я вывез с этого вашего жуткого полигона. Хотя последнее для тебя - мелочь, не стоящая внимания.
Но что-то заставило меня приглядеться к Карлу пристальнее. Покачиваясь - утешая девочку, в зеркальце я наблюдал, как устоявшийся вокруг него красный ментальный фон, указывающий на внутреннюю агрессию, постепенно сменяется сначала холодными, серо-голубыми полосами, постепенно смешивающимися с более тёмными, близко к чёрным - цвету смерти. Что это с ним?
Самодисциплина без стимуляторов хромает: ладонь Карла внезапно дёрнулась к бедру, где обычно у него в боковых скобах крепился лазер. Раскрытые пальцы схватили пустоту. Повисли на секунды и медленно опустились. Лицо спокойное, как обычно. Но морщинка между бровями не пропала.
Он почувствовал, что на него смотрят. Кинул взгляд на зеркальце и снова опустил. Удивлённый и встревоженный, я быстро обшарил глазами энергополя ребят и детей-призраков в салоне. Черноты на них нет. Значит, нам всем ничего не грозит? Всем, исключая взрослого призрака? Жаль, я не помню значения других ментальных цветов, кроме красного и чёрного… Чёрт, не собирается ли Карл покончить с собой? С этого упрямца станется…
Нет, вряд ли. Не тот характер. Даже в безвыходном, казалось бы, положении в зале полигона он не собирался умирать, предпочитая, чтобы за него умирали другие… Может, надо было осмотреть его полностью? Может, кроме повреждённой руки, у него есть раны посерьёзнее? Опять-таки характер - сказал бы сразу… Так в чём дело? И эта морщинка, как будто он вслушивается в пространство и слышит что-то беспокоящее его. Но почему тогда он молчит? Что-то слышит, но сомневается - стоит ли говорить? А дымный чёрный цвет заполняет всё больше и больше пространства в его поле.
Заранее себя хоронит - интуитивно вдруг понял я.
– Шериф, останови. Вестар, слышишь?
– Ага, сейчас тормозну.
Успокоившуюся девочку я оставил в кабине, а сам перешагнул сиденья в салон. По едва уловимым намёкам, витающим в пространстве, я нащупывал начало разговора с Карлом - того обстоятельного разговора,
Я сел напротив него - Доминик лениво отодвинулся, не снимая руки со ствола лазера. Огнемёт от поселковой охраны, со скрученным дулом, он укрепил в застёжках рукава. Так, чтобы ствол всегда касался ладони. Тоже профессионал.
Карл нехотя взглянул мне в лицо, но не удержался и поднял брови, услышав мои вопросы:
– Как плёнка появилась неподалёку от шахты? Ну, та, которую вы взорвали?
– Вольф вынес её на своей обуви с полигона.
С минуту я смотрел на него, на колышущееся чёрные волны вокруг него.
– Я правильно понимаю: вы убили тварь, внутри которой находилась плёнка? Но, когда вы расстреляли её или что там ещё с нею сделали, - и решили, что с нею покончено, остался кусок плёнки, которую Вольф и вынес наружу? Наступив на останки?
– Мы не думали, что она может выжить и так быстро увеличиться в размерах, - хладнокровно ответил Карл и откинулся на спинку скамьи, будто устал сидеть сгорбившись.
– И даже не предполагали, что эта зараза вообще может прижиться здесь?
Спросил я почти безразлично, вспоминая: учёные, занятые на горнодобывающих разработках, и их лаборанты в последнее время не появлялись на заводе или на шахтах, потому что выполнили все свои обязанности и теперь только ждали вылета с планеты. Они не военные. Кто бы додумался каждый день пересчитывать гражданских в их жилом корпусе?.. И сколько из них ушло на прокорм плёнке, откликнувшись на её людоедский зов, пока взрослые призраки не взорвали её? А ведь тварь выглядела болотом неопределённо больших размеров. Спросить - не спросить, сколько ей времени уже было с момента, как призрак, не заметив, выпустил её в почву Сциллы?
– Нет.
– А откуда появились слизняки на заводе? Тоже Вольф вынес на подошве?
Рот Карла недовольно скосило. Не привык отвечать на вопросы. Не привык находиться в положении допрашиваемого. Как не привык к насмешке.
– Они симбиоты. Плёнка сильнее. Если плёнка попала на свободу вместе с клетками слизняка, она вырастит его в самостоятельное животное очень быстро.
Я вспомнил, как стоял с Михалом на краю болота. Пока плёнка соображала, сожрать ли ей наглых пришельцев, а может, продолжала переваривать беднягу диспетчера, вокруг было тихо, не считая посвиста ветра и шелеста сухих трав. Или тварь боялась нападать на ментально тренированных людей, если нет подмоги? Значит ли это, что где-то рядом, скажем - среди тех же валунов, которые высились неподалёку, прятались слизняки?
Выводы получались самые неутешительные.
– То есть вы взорвали плёнку, но не слизняков, внутри которых уже опять-таки находились зародыши плёнки?
– Слизняков мы не видели.
– А поскольку с наших слов знали только о плёнке, то только её и уничтожили.
– Да.
– То есть нам надо было не взрывать полигон, а сжечь его - причём, очень тщательно? Потому что сейчас оттуда выползла плёнка, сохранившаяся в каком-нибудь выброшенном взрывом куске слизняка? Именно её ты сейчас засёк?