Заклинатель снега

Дум Эрин

– Это длинная история, – пробормотала я, избегая ее взгляда.

Карли склонила набок голову и, сощурившись, долго смотрела на меня.

– Значит, вот почему ты не можешь погулять с нами?

Я молчала. Карли вдруг улыбнулась.

– Айви, это не проблема. Я поговорю с Мейсоном.

Я вытаращила глаза.

– Не надо!

Но Карли уже повернулась ко мне спиной и пошла по коридору. Длинные волосы колыхались в такт ее танцующей походке.

Мейсон убирал учебники в шкафчик и посмотрел на подругу, когда она подошла. Карли сложила руки

за спиной, и они начали разговаривать.

Мне хотелось уйти или для вида повозиться в шкафчике, а не стоять и смотреть на них, как будто ожидая его разрешения. И все же я не могла поступить иначе.

Я всматривалась в лицо Мейсона, пытаясь понять, о чем они говорят. Карли рассмеялась, и он прислонился к шкафчику, возвышаясь над ней. Я видела широкую грудь парня, до которой Карли едва доставала, атлетические руки, которые медленно скрещивались.

Вдруг он приподнял уголки губ. На щеке появилась ямочка, и мне до головокружения стало обидно. Почему? Почему он улыбался так всем, кроме меня?

Что я ему сделала? Почему он на меня не смотрит?

Я отмахнулась от этих мыслей, испугавшись. Нахмурилась и сжала сильнее сложенные в замок пальцы, чувствуя себя жертвой жгучего беспокойства. Откинула волосы, потому что они вдруг стали мне мешать, и только тогда заметила, что Мейсон больше не улыбается.

Он смотрел на Карли, которая теперь говорила спокойно, ее лицо стало чуточку серьезнее. В следующий момент его глаза нашли меня, и мое сердце подпрыгнуло. Я отогнала неприятное впечатление, будто он еле-еле разглядел меня на фоне серых шкафчиков. Выдержав его взгляд, я чуть пожала плечами, надеясь, что он не заметил моего смущения.

Мейсон не дал Карли договорить: гордо выпрямился и, не глядя на меня, сказал ей что-то.

Карли помолчала, затем кивнула. Взглянув на нее напоследок, Мейсон ушел. Она вернулась ко мне. Я закинула на плечо рюкзак и уже собиралась идти домой, когда Карли подмигнула мне и выпалила:

– И что ты думаешь? Он сказал «да»!

Чуть позже я узнала, что Мейсон не сказал «да». В передаче Карли фраза звучала примерно так: «Валяйте, мне по фигу».

Однако в тот момент я не сильно переживала по этому поводу, прижатая к дверце машины Фионой, которая в объятиях парня – уже другого – издавала смачные чмоканья слева от меня.

– Карли, куда ты свернула? Нам же туда! – крикнула Сэм с переднего сиденья.

– Так быстрее!

– Но ты едешь по встречке!

На помощь!

Машина резко вильнула, и у нас чуть не отвалились головы. Кто-то прогудел, грозя кулаком нашей сумасшедшей лихачке.

А я даже не попрощалась с Джоном. Может, еще не поздно написать завещание на обратной стороне пенала? Скажу, что его картофельный пирог на самом деле на вкус как картон, или просто попрошу похоронить меня в Канаде.

– Карли, красный!

Пусть церемония прощания пройдет на открытом воздухе. По-простому, без

выступлений на тему «Она была хорошей девочкой» и прочих излишних проявлений вежливости. Джон разрыдается, повесит мою кепку на надгробие и, воздев очи к небу, крикнет: «Почему-у-у-у-у?»

Карли нажала на педаль газа, и я решила: пусть выставят мои картины на аукцион. И остальные мои вещи пусть раздадут или продадут. Кроме дома, его продавать нельзя.

– Карли, я хочу попасть на пляж, а не на тот свет! – закричала Фиона, ухватившись за своего парня.

– Ну, по крайней мере, ты попадешь туда, целуясь! Тебе не на что жаловаться!

– Смотри не на меня, а на дорогу!

– Там столб! Будь внимательнее!

– Мы все умрем, – смиренно пробормотал парень.

Не сказать, чтобы я была сильно верующей, но, когда мы добрались до пляжа, я подумала, что без божественной помощи не обошлось.

Мы выползли из машины, как кучка чудом спасшихся бедолаг. Карли же вышла яркая, как солнечный луч. Заметив, что мы приехали первыми, она с удовлетворением объявила:

– А еще говорят, что женщины не умеют водить!

Фиона выругалась себе под нос, поправляя волосы и раздраженно нахмурившись.

– Пойдемте скорее! – бодрым голосом призвала нас Карли и вприпрыжку побежала к дюне, за которой был пляж.

Сильный шум бил по ушам, но, кажется, я была единственная, кто это замечал. Когда я забралась на дюну, мне в лицо ударил ветер, и передо мной открылся океан… и я ахнула: он был огромным. Нет, даже больше, это было самое большое явление, которое я когда-либо видела. Наши канадские долины и горы, конечно, уступали в размерах.

Глядя на океан, я почувствовала головокружение, оттого что глаза не могли вместить его целиком. Горизонта не было. Он сам был горизонтом. И он был синим, как на открытках Джона, синим, как мало что другое на Земле. Я замерла на верхней кромке дюны, охваченная восторгом и обдуваемая ветром, пахнущим солью.

Как я могла столько времени прожить в Санта-Барбаре и ни разу не увидеть этот потрясающий океан?

– Красивый, да? – прошептала Карли.

Да, красивый! Его неистовая, агрессивная красота врывалась в тебя и размывала сердце. Думала ли я когда-нибудь, что встречу ее среди сверкающих зданий и запаха асфальта…

– Айви, ты идешь?

Я откликнулась на зов без малейших колебаний.

Песок вокруг нас сверкал горячим светом. Солнце палило адски, и я была очень благодарна своей кепке с козырьком за тень на лице.

– Вот. – Карли протянула мне оранжевый тюбик. – Это полная защита. С таким цветом лица, как у тебя, лучше не рисковать.

Я последовала ее совету, намазала кремом руки и другие не закрытые одеждой части тела. Появилось неприятное ощущение липкости, но выхода не было.

– Как же хочется мороженого… – капризным тоном сообщила загорающая Фиона. Ее золотистая кожа блестела на солнце, как карамель.