Заклинание
Шрифт:
Иисус наверху смотрел весьма понимающе.
– Я даже к иконам боюсь подойти, – думала Анна, – вот с тобой на стенке мне проще поговорить, чем у иконы. Там строгие все…
Она заглянула в зал. Но почему-то сейчас лики икон не показались такими уж осуждающими. Вроде, стали посветлей.
– Не зря говорят, не делай того, чего сама себе не хочешь, а я делала. И обманывала, и сквернословила, и прелюбодействовала и даже… убила.
Анна замолчала в своих мыслях, снова взглянула на Иисуса.
– Но
И вдруг заплакала. Вдруг не осталось больше сил. Будто краник открыли и все они, что были на обман и браваду, все, что позволяли молчать, и ни с кем не делиться, все вдруг вылились одним потоком, а в пустом сосуде души остались только самые сильные демоны – боль, стыд и отчаяние.
Глаза Анна застелила дымка, слёзы потекли так, что и утирать смысла не было. Ручьём.
– Как я к батюшке подойду? – навзрыд зашептала она.
А Маша уже потянула её за руку и поставила прямо перед священником.
Тот глянул на молодую женщину:
– Грешна?
– Да, – выдала Анна.
– Чем грешна?
– Ребёнка убила, – совсем тихо прошептала Анна, – не рождённого.
Бородатый батюшка чуть задержался со словами, посмотрел на девушку внимательно.
– Раскаиваешься, – произнёс он.
Не спросил, утвердил.
Анна не смогла ответить, головой закивала, слезы так и не проходили. Священник наложил на неё крестное знамение, потом поднёс к губам ложечку с вином и хлеб. И отпустил.
Девушку мгновенно снесла напирающая за ней толпа, и Маша за руку повела её из исповедальной очереди.
– Меня что-то ноги не держат, – прошептала Анна, когда они остановились у стойки с иконами.
Маша радостно утирала слезы с её щёк:
– Ну? Как ты? Легчает?
– Ага… – Анна шмыгнула носом.
Слёзная дымка проходила, дыхание выравнивалось. Тело становилось лёгким, и всё в нём дрожало, словно слабый ток проходил через органы.
– Иисус, наверное, до сих пор в шоке… – прошептала Анна.
– Он всегда в шоке, – отмахнулась Маша. – Ещё побудем?
– Да, – вздохнула Анна.
Девушки дождались конца службы и с последними верующими вышли из церкви. За ними и закрыла дверь матушка, уже недовольная, уже с веником и тряпкой. На улице было по-осеннему сыро, прохладно. Но стояла такая тишина, и почему-то так ощутимо витали вокруг тепло и аромат ладана. Словно прозрачное облачко окутало Анну.
– Ну, дело сделали? – спросила Маша.
– Сделали, – Анна дышала, как в сказке.
Легко, легко.
– Спасибо, я без тебя не справилась бы, – сказала она.
Маша покачала головой:
– Справилась бы. Но и то, что меня позвала, тоже хорошо! Мы с тобой раньше пришли, одна ты ещё полгода собиралась бы. Я тебе ещё
– Конечно… – Анна смутилась, – ты всегда мне нужна.
– Так я всегда с тобой, – улыбнулась Маша.
– Я знаю. Прости меня, – вздохнула Анна. – Не знаю, что на меня нашло, попалась в руки та книжка, там все заклинания такие смешные, я не знала, что подействует!
Маша только отмахнулась, закатала рукав:
– Вот до неприличия много у вас теперь умных книжек. Отвязывай меня.
На запястье женщины красовалась тонкая линия, будто начертанная красным маркером.
Анна быстро закатала свой рукав, поднесла запястье к губам, и три раза прочла заклинание. Всего три строчки из книги «Магия» под названием «Как призвать богородицу себе на помощь».
Маша всё ворчала:
– И заклинания-то до неприличия простые. Взяла, привязала меня к себе. А всего-то боялась в церковь идти. Дурочка, ни дать, ни взять.
Но она не сердилась. Красная линия с её запястья исчезла, и Маша только небрежно тряхнула рукой.
– Не верю я тебе, – вдруг улыбнулась Анна, – ты же могла в любой момент от этой ниточки избавиться.
Маша сняла платок с головы, поправила пышные светлые волосы и посмотрела в небо. В непроглядном облачном покрове вдруг прорезалась трещинка, и солнечный поток устремился сквозь неё к земле.
– Конечно, – невозмутимо улыбнулась она, – но ты очень просила, как я могла отказать?
Свет солнца уже бежал по соседним крышам.
– Мы ещё увидимся? – прошептала Анна.
– Так я тут! – засмеялась Маша. – Всегда! Смотри на мир, я здесь!
Золотой луч наполз на дорогу, зажигая блики воды на мокром асфальте, и в его сиянии мягко растворилась фигура Марии. А в небе то тут, то там разошлись облака, выпуская россыпи лучей света, и осеннее утро вдруг потеплело и раскрасилось в яркие цвета. Анна стояла счастливая, счастливая.
Из церкви вышла суровая матушка, осмотрелась и вдруг заулыбалась:
– Неужели солнышко? Благодать. Наверное, ангел над нами пролетел.
– Нет, – улыбнулась Анна.
Богородица приходила. И все её видели, и никто не узнал. Ведь она не хочет, чтобы её узнавали, просто приходит, когда нужна.
Все писатели попадают в рай
Представление закончилось в десять часов вечера.
– Новомодные постановки ни к чёрту! – думала Настя, покидая вестибюль театра. – Так испортить пиковую даму! Это надо суметь! Одеть актёров в простые чёрные платья, вместо декораций установить белые полотна. Чёрно-белое кино со странными фантазиями! А где вся красота? Где время действия? Где история? Где костюмы, наконец?