Шрифт:
И приходит время, и проходит время,
и уходит оно безвозвратно,
и слишком велики для нас «крУги его»,
и новые воплощения, наступающие на одни и те же грабли
в течении времен и цивилизаций, не такое уж и утешение, для тех, кто живет теперь,
для тех, чье время сейчас.…
А все эти хлопки рукояткой грабель по лбам, в сумерках эпох, на глазах Всевышнего, довольно таки комичное занятие, комичное и однообразное.…
Вряд ли творец заинтересован в подобном зрелище.
Но
и умираем тоже теперь
тут же…
Моя война окончена,
она окончилась постепенно сведенная на нет необходимостью жить,
я обзавелся семьей, у меня родились дети,
Мир, обнял меня, и показал другую сторону жизни…
Осталась ненависть,
ненависть питаемая жизнью, ненависть, уже не вызывающая желания убивать,
и оттого, еще более страшная…
я сроднился со своей ненавистью, как люди сродняются с привычками.
Я не боюсь ее, она не боится меня, и мы вполне нормально существуем совместно…
И только глаза, смотрят на Мир вокруг, не давая, успокоится,
успокоиться и жить,
быть непричастным ….
Когда-то, я пришел на Мемориальный комплекс,
там, у огромного памятника павшим,
Горит вечный огонь, перед вечным огнем стеной стоят изваяния наших солдат…
была дождливая зима, и слякоть хлюпала под ногами,
и день был серым, и серая тишина вздыхала негромкими порывами ветра.
У вечного огня, стоял старый человек, в потрепанной хламиде,
явно брошенный под колеса стремления к улучшению жизни, брошенный, и попавший под них,
казалось бы, чего тут такого уж нового и необычного…
Он стоял у вечного огня, в руках его была палка, на ней — прикрученная проволокой какая- то жестяная банка, он кипятил воду,
стоял у вечного огня, и кипятил на нем воду.
Подошла группа людей, ну знаете, не запоминающаяся такая кучка, дети, женщины, мужики, такие группки часто вываливаются на улицы с дней рождений, свадеб, банкетов, так вот, кто-то из этой подвыпившей, и в общем-то, счастливой группы, заорал на старика, мол, как ты смеешь, они же погибли за нас…
Старик промолчал, и только, когда криков стало очень уж много,
Он повернул голову, и произнес, желающим заступиться за честь погибших наших защитников —
«Я воевал тут, вместе с ними»…
И было понятно, что он говорит правду.
И все,
все, что досталось выжившему — это возможность вскипятить воду на вечном огне,
то, что смогли дать своему другу, мертвые…
А мы, живые, не смогли ничего, нет,
не Родина, МЫ…
Мертвые щедрее живых, мы ходим, жуем, бегаем, и нам не нужны неубитые старики, ни к чему они нам,
Но горит вечный, вечный огонь…
А
Грязную воду в найденной на помойке жестЯной банке…
Если заслужил, конечно…..
И остается ненависть,
ненависть питаемая жизнью,
ненависть, уже не вызывающая желания убивать,
и оттого, еще более страшная…
И печатает шаги почетный караул в Александровском саду,
И пылает там вечный огонь.
Я видел многих, что вершат наши судьбы, с каждым днем мужская их половина солиднеет, а женская молодеет,
речь их все более связна, а вид все более безгрешен.
Они правят нами.
мертвые не позволили бы им кипятить воду на вечном огне…
Жаль, вот только, что сами правители,
так об этом и не узнают.
И все грезится нам, что есть на свете места, где мы были бы уместны,
более того, счастливы,
все мы хотим счастья, хотим, что бы однажды, все обстоятельства сложились в нашу пользу,
и соленые брызги моря, искрились бы на солнце, в своей всепобеждающей кратковременности…
И, что бы покой был счастливым, а обязанности,
да и само небо было бы радо твоему счастью…
А между тем, у каждого все это было…
и понимаем-то мы, что хорошо там, где нас УЖЕ нет, только потом,
а попытки составить обратно кубики судьбы, не приводят ни к чему,
Слишком многое мы узнаем,
слишком многие меняются, да и море возвращает раздувшиеся трупы…
А ведь было, было,
и понимаешь вдруг, что не так уж и плохо проходит твоя жизнь,
если есть право понять — ты был счастлив,
ты УЖЕ был счастлив…
А значит — обязательно будешь еще…
Потому, что все зачем-то,
только вот это зачем-то, не нами задумано, и не для нас…
Видишь? Там на небесах, свои трагедии и свои интриги,
видишь?
Они используют нас,
Они думают, что мы просто материал в их, несомненно, величайших деяниях…
И не понимают они, в своей привычке демиурга играющиеся кирпичиками, что человек, который был счастлив, уже сам по себе вселенная…
Ни те, что на небесах, ни те, что на строительстве…здесь, рядом,
денно и нощно строят рай на Земле…
Возомнившие себя скотниками строят рай для скотины…
Успевшие первыми к уходу Творца, далеко не решающая сила в Мире созданном Им…
Потому, что ты был счастлив.
Ты был счастлив. И значит жив.
Ведь смысл не в безгрешии,
смысл в том, что бы грехи совершались сознательно,
и то, ради чего их совершают, должно стоить такой цены,
цены греха,
греха перед собой, перед своим счастьем…
И если ты убивал, то принял цену своего греха…