Заклинание для спецагента
Шрифт:
— Есть, но они к распределительному щиту идут, — сообщил голос. — Теперь я их подключу к стулу моего медиума.
— Ага, — призадумался Кингстон. — А я тут все гадаю, как вы добились непосредственного контакта. Закон передачи энергии гласит, что необходимо соприкосновение.
— Первая линия была широковата. Она перегорела. Эта будет намного лучше. Глобальные испытания я откладываю до генеральной репетиции — она будет завтра после обеда. Тогда станет уже поздно отменять концерт. И пусть себе ваша энергия течет. Отдачу я вам гарантирую что надо.
— Чудесно, — пропел Кингстон, воображая себе, как восходит
— Понял, сэр, не говорили.
— Сколько человек, по-вашему, придет на этот концерт?
— Отпечатано девяносто тысяч билетов. Еще не все раскуплены.
— А знаете, — проговорил Кингстон, откидываясь на спинку стула, — каждое из этих пустующих кресел я считаю упущенной оказией. Вот еще что — а вы уверены, что ваш проводник не подозревает о ваших целях?
— Ни сном ни духом… — Собеседник слегка замялся. — Тут, правда, возможна одна загвоздка. Вокруг группы отираются два агента спецслужб. Они всерьез подозревают о причастности магии… — тут человек Кингстона понизил голос, — и, кажется, сами немного умеют колдовать.
— Ну-ну. — У Кингстона глаза полезли на лоб, но он сумел спокойно продолжать беседу. Да и велика ли вероятность, что эти колдуны знают о существовании специфических средств, применяемых его людьми? — Не тревожьтесь. Опишите мне их поподробнее.
Голос описал внешность подтянутой светловолосой англичанки, предпочитающей деловые костюмы, и южанина в оборванном полухипповском, полувоенном наряде. Кингстон все записал.
— Хорошо-хорошо-хорошо, — проговорил наконец владелец телекомпании. — Я приму меры. Свяжитесь со мной завтра.
Повесив трубку, Кингстон неспешно отправился в аппаратную.
Шоу Трентона было в самом разгаре. Виккианец пытался защитить своих спутниц от гнусных оскорблений архиконсерваторов. Женщины тоже за словом в карман не лезли, но их не было слышно за ревом зрителей. Один из консерваторов вскочил и начал примеряться к своему массивному креслу, как бы размышляя, швырнуть его или погодить. Похоже, назревала первая драка, но тут Трентон объявил перерыв. Кингстон заулыбался. Теперь зрители приклеятся к телевизорам — интересно же, дойдет ли до рукопашной.
После того как полицейские выпроводили драчунов из студии, Трентон вышел в зрительный зал. Пора предать Фионну Кенмар анафеме.
— …Вы действительно хотите, чтобы эта распутная тварь и иже с ней влияли на неокрепшие души ваших детей? — вопрошал он ровным, вкрадчивым голосом, указывая на афишу над свинообразным алтарем. Не прошло и нескольких минут, как Трентон довел зрителей до исступленной ярости. — Эта мерзавка! Эта ханжа! Она верит в белую магию!
Зрители начали вскакивать с мест, скандируя:
— Долой ее! Долой! Кингстон расплылся в улыбке.
Новый приемопередатчик у пульта — зловещий агрегат, точно позаимствованный из лаборатории Франкенштейна, — довольно заискрился. На счетчике пылали красным огнем цифры «16». На месте шестерки порой выскакивала семерка. Анонимный агент прав — выбранный живой «проводник» работает отлично. Слава темным силам, ни проводник, ни кто-то посторонний еще не подозревают, что именно происходит. Люди часто утрачивают свои экстрасенсорные
Глава 13
— Ну что ж, — браво повторял Найджел Питерс, — есть такая народная примета: чем кошмарнее генеральная репетиция, тем успешнее пройдет премьера.
Если примета была верна, то завтрашний концерт «Изумруда в огне» должен был затмить все зафиксированные в анналах выступления Трех Теноров, Барбры Стрейзанд, «Бостон Попе» и Кайли Миноуг. Все, что должно было стоять прямо, падало. Прожектора перегорали пачками. Колонки включались только тогда, когда их в сердцах пытались выключить. Люди спотыкались на ровном месте и поскальзывались на совершенно сухом. Костюмы рвались, струны тоже, клавиши синтезаторов западали, цифровые настройки сбивались. Двери «Супердоума» распахивались сами собой — а прикрыть их не было никакой возможности. Пришлось вызвать на работу дополнительных охранников и поставить их на входе, чтобы люди, заходящие купить билеты, не просачивались в зал. Лиз сознавала: половина группы считает, что репетицию сглазили она с Бобо.
— Чертово правительство, — не раз бурчали техники и музыканты, проходя мимо. На круглой сцене спрятаться было сложно, но Лиз постаралась. Они с Бобо встали за одной из огромных колонок, окруженные со всех сторон сплетениями кабелей. Здесь они никому не мешали и отлично видели все вокруг — но волны досады так и наплывали на них со всех сторон.
Дело обстояло хуже некуда. За час работы «Изумруд в огне» так и не домучил до конца первую песню программы — все время происходила какая-нибудь катастрофа. Лиз считала, что это отчасти объясняется самым обыкновенным переутомлением — она сама-то еле держалась на ногах.
Вчерашняя вечерняя — или даже ночная — репетиция прошла без сучка без задоринки. Спасибо старой шаманке. Фионна, порхая на крыльях вдохновения, подняла на седьмое небо всех прочих. Она была в голосе и отлично сознавала, как замечательно поет и как эффектно выглядит. Все спецэффекты включались точно по графику, прожектора светили куда надо, музыканты ни разу не сбились. Даже придирчивый Гитархангел не нашел, к чему прицепиться. Улыбаясь своей загадочной улыбкой персонажа с картин прерафаэлитов, он брал божественные аккорды своими длиннющими пальцами. Лиз с Бобо обошли весь «Супердоум» внутри и снаружи — но так и не нашли ни единого следа злой магии. Репетицию закончили в отличном настроении. Если бы ее засняли на видео и теперь показали на одном из гигантских экранов, нависающих над сценой, точно тучи Судного дня, дела теперь шли бы не так кисло.
Вернемся к вчерашнему вечеру. На радостях Фионна вызвалась всем поставить выпивку — и вся группа гуртом отправилась бродить по Французскому Кварталу, шумно обсуждая удачную репетицию. Окрыленная успехом Фионна тащила коллег из бара в бар, пока не оказалось, что все заведения они уже обошли. Музыканты просияли — на гастролях им редко удавалось осмотреть какой-нибудь город по-настоящему.
— С тем же успехом можно было бы играть в оазисе посреди пустыни — все равно, сколько ни ездим, одни гостиницы видим, — горько заметил Эдди Винсент. Остальные согласились.