Заказ
Шрифт:
– Гад, прицеп открой, – отбивался Сергей. – Куда Заказа дели?!. Воры…
Подоспевшая Аня попыталась разнять их, что-то сбивчиво объясняя шведу по-английски и одновременно урезонивая Сергея:
– Что ты делаешь, прекрати…
– Ты не поняла? – кричал Серёжа в отчаянии. – Коневоз пустой!.. Там нет лошадей!.. Нету Заказа!.. Понимаешь? Нету!!!
Двести восьмидесятый «Мерс» подкатил прямо к дерущимся. Амбал Плечо на секунду замешкался за рулём, выдёргивая ключи из замка. Игорёшка-Сморчок первым дёрнулся
…В три шага оказался подле Сергея и что было силы сунул ему кулаком в печень, в правое подреберье. Туда, где зверски болело ещё со вчерашнего вечера…
Сергей вскрикнул в голос и судорожно дёрнулся. Шведский водитель испуганно выпустил его, и он, не устояв, осел на колени…
И в этот момент за ними остановился патрульный «Форд Эскорт».
– Стоять! Всем стоять!.. – С автоматом наперевес рванул из машины молоденький симпатичный сержант.
Серёжа попытался выпрямиться и не смог. Аня кинулась к нему, обхватила… Если бы не она, он бы, наверное, вовсе скорчился на песке.
– Стоять, я сказал! – громче прежнего рявкнул сержант.
– Вы что, не видите? – закричала Аня в ответ. – Они его…
– Кто дёрнется – стрелять буду! – неумолимо повёл «калашниковым» сержант.
Второй милиционер тоже выскочил из машины и, схватив автомат, звонко передёрнул затвор…
Швед при виде оружия первым дисциплинированно вскинул руки и, вежливо улыбаясь полисменам, тем временем про себя зарекался когда-либо ещё сюда приезжать. Рассказывали ему всякие ужасы про Россию и русских, так ведь не верил. Пока сам не увидел…
Пассажиры «Мерса» стояли чуть в стороне. Стояли спокойно – не в первый раз! – и, широко разведя локти, демонстрировали милиционерам открытые ладони. Мол, смотрите, пожалуйста! А вот и ничегошеньки у нас нет!..
Сергей так и стоял на коленях, прижав руки к правой стороне живота. Какое там подняться – он в кровь кусал губы, силясь хотя бы вздохнуть.
– Встать! – двинулся к нему сержант.
– Не тронь!.. – яростно закричала Аня и заслонила Сергея собой.
– Встать, я сказал!
Аня сдёрнула с пояса телефон, захваченный из машины… Для сержанта это явилось последней каплей, переполнившей чашу терпения. Оборзели, мать их, вконец!.. Мало того, что приказов не слушают, так они ещё по сотовым телефонам будут названивать?!. Носок тяжёлого ботинка ушиб Ане запястье и выбил «Нокию» из руки… Аппаратик упал наземь, и рифлёная подошва расплющила его об утрамбованный гравий:
– Стоять, я сказал!!!
…Антон не вошёл – влетел в отделение. У окошка дежурной части выхватил из кармана служебное удостоверение и командировку и сунул под нос юному младшему лейтенанту:
– Следователь по особо важным делам Панаморев!
Через стекло был виден зарешёченный «обезьянник» в дальнем углу. Внутри
– Разреши к вам войти, – Панама кивнул в сторону арестантов. – Я по делу этих вот…
Лейтенант тщательно изучил документы.
– Ни фига себе, – сказал он затем. – Только привезли и уже следователь! Это, значит, про вас нам звонили? Мы ещё и протоколов-то… Сейчас бумаги оформим, подождите немножко…
Должно быть, важняки нечасто навещали захолустное отделение, видевшее в основном дорожных нарушителей да поселковых буянов.
– Это ты подожди, – Антон тщательно скрывал нетерпение. – Что по поводу ребят думаете?
– Пока думаем задержать суток на трое, для выяснения. А там видно будет…
– Так я пройду, – Панама не просил и не спрашивал, он как бы лишь для проформы обращался к лейтенанту за разрешением.
– Ну, если хотите…
Аня наконец различила голос Антона. Обернулась, не поверила собственным глазам и расплакалась:
– Антон! Антон Григорьевич, миленький…
Сергей тоже поднял голову. Антону вдруг померещилось, что парень смотрел на него и не видел. Взгляд у Сергея был каким-то не таким. Лихорадочно блестевшие глаза казались странными. Пустыми и отсутствующими…
Панама вскинул руку – сейчас, ребята, потерпите секунду!.. – и, без дальнейших разговоров распахнув дверь, появился на пороге дежурной части:
– Всем привет!
Сидевшие в комнате милиционеры удивлённо оглянулись навстречу вошедшему. Старшина, сидевший за столом против Ани, приподнялся на стуле и хотел было спросить: «Товарищ, вам что?» – но не спросил. Антон Григорьевич Панаморев был следователем-важняком, и в данный момент это чувствовалось за пять метров.
– Следователь приехал. Говорит, что по делу этих вот «рэкетиров»… – Младший лейтенант ткнул пальцем в сторону Сергея.
– Антон Григорьевич, мы… – Аня не поспевала вытирать отчаянно бегущие слёзы. – Мы…
– «Мы», – передразнил старшина. – Поздно, голубушка, слёзки лить. Москва слезам не верит! Годика на три вы себе, пожалуй, уже намотали. Разбойное нападение на иностранного гражданина… Сопротивление при…
– Стоп, стоп, стоп! – Антон поднял обе ладони, успокаивая страсти, и взглядом приказал открывшей рот Ане: «Молчи!» – Мужики, тут всё не так просто. Давайте не будем горячку пороть…
– А никто и не порет. – Старшина с достоинством кивнул на листок, который перед тем заполнял. – Есть правонарушение, есть протокол… Опять же свидетели… У нас всё чин по чину!