Закат
Шрифт:
Закат удобней перехватил меч. Рядом встал Свет, ярость все еще искажала красивые черты, но на врага он больше не бросался. Левша болтал, взвешивая их на весах и находя слишком легким то одного, то другого. Люди вокруг помочь не могли — они даже не моргали, замерев статуями. Смотреть на Пая, отчаянно скачущего глазами с одного на другого, было больно. Закат отвел взгляд, снова прищурился на Левшу.
Они возрождались, хотя были людьми. Они умели творить вокруг себя чудеса, оплачивая их действиями в своей колее.
Левша, спрыгнувший с трона и кружащий
Закат незаметно коснулся ладони Света. Поймал взгляд, указал глазами, надеясь, что тот поймет.
В конце концов, они были в самом деле были похожи.
Шагнул вперед.
— Перестань, — оборвал очередную тираду, начинающую отдавать безумием. — Ты все равно можешь назначить злом любого из нас. Пусть это буду я.
Левша хлопнул в ладоши, вскинул руки. Люди, подчиненные силе воплощенной судьбы, повернулись, Закат оказался в кольце указующих перстов. Он видел, как отчаянно сопротивляются Аврора, Светана, Пай… Но не могут совладать с чужой волей.
Одним общим движением люди, ставшие куклами в руках Левши, чиркнули по горлам, вынося приговор.
И такими же куклами стали бойцы.
Колеи держали их, чавкали, засасывая. Свет бросился вперед, занося меч — медленно, изо всех сил сражаясь с самим собой. Закат чувствовал, как тело стремится под удар, но благодаря заминке сумел одним судорожным рывком увернуться, едва ли на волос разминувшись со смертью. Левша смеялся, глядя на их попытки сопротивляться, его руки сновали в воздухе, будто плели нить. Еще один удар, еще один мучительно неловкий уворот. Судьба подходит ближе, судьба дергает резче, затягивает петли так плотно, что Свету уже не вырваться…
Левша отвлекся лишь на миг, слишком увлекшись борьбой с нареченным добром.
Этого хватило. Закат рванулся, почти слыша треск лопающихся нитей, стал так, что Левша оказался между ним и Светом. Почувствовал, как его зажимает в тиски, поддался, споткнувшись на ровном месте, упал почти с облегчением. Улыбнулся, когда из спины Левши, оказавшегося на пути собственного приказа, высунулся алый кончик клинка… И даже не вскрикнул, когда злым последним чудом меч дотянулся до него, вонзился поперек клейма.
Закричал Пай, освобожденный от роли марионетки. Упала на колени Ро, выронив меч, который тут же кто-то подхватил.
Левша, пронзенный насквозь, смеялся в лицо опешевшему Свету. Провел пальцем по горлу…
— Да легко!
Сверкнул серебряный росчерк, все еще ухмыляющаяся голова скатилась по ступеням. Светозар бросил меч, перехватил руки своего бывшего магистра, заставил вытянуть клинок. Сбросил обезглавленное тело с умирающего.
— Закат!
Тот приподнялся, чувствуя, как по подбородку течет густая кровь. Попытался глотнуть воздуха, рассмеялся, задыхась. Нашел глазами Пая, пробравшегося ближе сквозь стекающуюся к ним толпу. Шепнул, улыбаясь искренне и счастливо:
— Ненавижу умирать от таких ран.
***
Сгущаются сумерки. Золотоволосый, наскоро перевязанный мужчина показывает дорогу,
Его опускают на светлый мрамор алтаря, на котором раньше воскресал его враг, снимают окровавленную одежду. Проводник складывает руки на груди мертвеца, отворачивается, не в силах смотреть на следы от кандалов и шрамы на истощенном теле. Спрашивает тихо:
— Думаешь, он воскреснет?
— Не знаю, — одновременно пожимают плечами двое, воскресавшие иначе.
Добавляет юноша:
— Если захочет.
Хрипло смеется женщина.
— Я не хотела, но что это изменило? Он хотел вместо меня.
Вторая только поднимает взгляд смотрит на далекие, едва различимые в дымке горы. Щурится, когда последние лучи солнца отражаются от чего-то на середине склона, вспыхивают обжигающей искрой.
Когда в мире исчезает сказочное, идеальное добро и зло, кто остается?
========== Эпилоги ==========
Человек входит в неохраняемые ворота Цитадели. Пересекает двор, сплетения коридоров, добирается до тронного зала.
Здесь собрались почти все члены Ордена — галдят, обсуждая, как жить дальше. Но оборачиваясь к вошедшему, замолкают, пока в зале не повисает тишина, нарушаемая только его шагами. Рыцари смотрят недоверчиво, будто спрашивая — как ты смел вернуться? Ты, столько лет ведший нас, как оказалось — во тьму?
Человек, которого все они знали как сильного, жесткого, несгибаемого правителя, опускается на колени посреди зала.
— Я виноват перед вами. И перед всеми, кто из-за нас пострадал.
В этих словах звучит приглашение, и некоторые хотели бы его принять. Шагает вперед один, другой, готовые ударить, обвинить — да, это только твоя вина!
— А вы что, бессловесные животные? Мечи в чужих руках? — Сердитая женщина пересекает зал, вздергивает на ноги сына, который готов повторить судьбу своего отца. Обводит взглядом людей. — То, что вы делали, по чьему угодно приказу, это ваши ошибки. И ваша общая забота — как эту вину искупить. Вы все видели, даже тот, кто был Темным властелином, может сойти с пути зла.
Тот, чью жертву не приняли, смотрит на женщину усталыми, больными глазами. Но люди вокруг кивают, переглядываясь.
Они услышали. Они начинают понимать.
***
У раскиданных по поляне костров почти все спят, только у одного, последнего, рассказывает свою историю медноволосая девушка.
— …и он прыгнул со мной на соседнюю крышу! — в тонком голосе звучит восхищение. Рядом с огнем дремлет старик, сидящая напротив гадалка молча кивает, прося продолжать, но девушка вдруг вскидывается испуганным зверьком. Из темноты за освещенным кругом выступает юноша. Любой бы сразу увидел, что он безоружен и едва держится на ногах от усталости, но девушка бледнеет, как полотно.