Закат викинга
Шрифт:
Когда Харальд пришел утром отвязать его, то увидел, что берсерк прогрыз раскрашенную древесину столба, как бешенный пес. Взглянув Харальду в глаза, Кнут опустил голову.
– Если я увижу еще раз, как ты пьешь маисовое пиво, – сказал Харальд, – я тебя усмирю. Внезапно, так что ты ничего не успеешь заметить. И навсегда. Понятно, берсерк?
– Понятно, вождь, – отозвался Кнут. – Хотя я чувствую, что подобные законы неразумны и бесчеловечны.
Харальд дал ему такого тумака, что берсерк чуть было не упал.
– До тех пор, пока я вождь, – сказал Харальд внушительно, – я не потерплю,
Около полудня Груммох подошел к Харальду.
– Не пристало викингу придавать значение пустякам, – сказал он. – Но сегодня я был свидетелем одного очень странного события.
Он подождал вопроса Харальда о том, что это было за странное событие. Так всегда поступали викинги, когда хотели сообщить что-либо интересное. Но Харальд только сел и улыбнулся, пристально глядя на Груммоха. Великан, не выдерживая его долгого взгляда, начал свое повествование.
– Назревает беда, Харальд Сигурдссон, – сказал он. – Попомни мои слова.
– Какая еще беда, малыш? – спросил Харальд. – Я люблю слушать об опасностях, это хорошая приправа к мясу.
Груммох нахмурился.
– Эта опасность не покажется тебе вкусной, брат мой. Хеоме побратался с этим идиотом, Кнутом Ульфссоном. В своей сумасшедшей жажде битвы, Кнут забыл данную тебе клятву верности. А Хеоме потребовал, чтобы Кнут послужил ему своими руками, а в замен этот калека объявит его величайшим берсерком краснокожих. Я все это слышал сам, там, в лесу, когда наклонился завязать шнурок. Я был за кустом, они меня не заметили.
Харальд помолчал.
– И что же Хеоме хочет, чтобы совершил этот бесноватый Кнут?
– Чтобы он убил его брата Вавашу и отца Гичиту. Вот и все.
– Да, немало, – сказал Харальд. – Теперь мы должны не выпускать этих дураков из виду. Такое соглашение может означать и наш конец.
– Я тоже так подумал, – ответил Груммох, – только не стал ничего говорить. Я всего-навсего великан-простак, о чем ты мне частенько напоминаешь, а ты человек великого ума и великих дел.
Харальд мрачно взглянул на него, но ничего не ответил.
21. СТРАННЫЕ КОМПАНЬОНЫ
Вскоре настало время рыбной ловли. Сотни краснокожих протягивали сети по мелким водоемам, или выходили на легких лодочках, сделанных из березовой коры, держа в руках нацеленные рыболовные пики. Иногда это происходило ближе к ночи, когда рыба не ждала нападения, и тогда волнующееся озеро выглядело волшебно: мерцали зажженные факелы, поблескивали отполированные ножи, сделанные из крепчайшей древесины, а люди в белых одеждах казались привидениями.
После рыбной ловли наступало время охоты на бизонов. Посреди косматого стада метались самые искусные охотники, ветер обдувал их бесстрастные лица, направо и налево мелькали их острые ножи.
Часто после такого набега поле оказывалось все покрыто телами огромных темно-коричневых животных, точно поле сражения великанов после отчаянной схватки.
Правда, иногда
Зато Груммоху эта охота пришлась весьма по вкусу. Он один сумел добыть не менее сорока голов огромных неуклюжих животных. Он вел себя так, как если бы ему пришлось сражаться с людьми, наносил удары ножом направо и налево, а затем ловко отскакивал в сторону, подальше от тяжелых копыт и косматых голов быков, которые, падая замертво легко могли сокрушить менее ловкого человека.
У краснокожих он получил имя «Победитель Бизонов». К нему явились послы по крайней мере от четырех племен, предлагая охотится вместе с ними и жить в их жилищах.
Но Груммох каждый раз отрицательно мотал косматой головой и вежливо отказывался.
– У меня уже есть и жилище, и хозяин, – говорил он. – Не пристало мужчине изменять своему вождю.
К Харальду краснокожие тоже прониклись великим уважением. Однажды в лесу на поляне, где было темно от свисающих до земли еловых веток, он наткнулся на целый клубок ядовитых змей. Викинг кинулся топтать их и мгновенно всех передушил до того, как они успели вонзить в него свои ядовитые зубы.
За это он был прозван «Погубитель Змей». А краснокожие из племени оджибивег, наблюдавшие это необычную схватку, подарили ему браслеты из змеиной кожи.
И каждый раз, когда кто-нибудь из викингов одерживал подобные победы, Ваваша и Гичита созывали все племя беотуков и устраивали пляски под барабан вокруг костра. Барабаны всех размеров и цветов редко молчали у вигвамов беотуков,
И каждый раз, когда начиналось такое празднество, Хеоме Безрукий шел на берег озера и горестно, безутешно рыдал и молил своих богов, чтобы чужеземцы, чья сила и мужество злили и унижали его, были бы наказаны. К этому времени он научился улыбаться, разговаривая и со своим братом, и с Харальдом, и с Груммохом, искусно скрывая черные замыслы. В мучительных снах он видел, как все трое тонут в озере или гибнут под каменным обвалом, или как их топчет разъяренное стадо бизонов. В своем воображении он всегда видел их мертвыми. И тогда путь к сердцу Гичиты и к сердцам его соплеменников становился свободным…
И вот наконец наступило полнолуние. Великий ведун краснокожих велел своему посыльному, с острым ножом из оленьих рогов обойти все вигвамы, что означало – «пора настала». Такими ножами-копалами и добывался священный камень. Теперь каждое племя могло само решать, когда отправиться в Священный Карьер. Из добытого там камня и будут делаться трубки, и бусы с изображением человеческих лиц, и браслеты для молодых жен, и серьги для юных воинов. В Карьер следовало направляться безоружными и иметь при себе только нож из оленьих рогов, чтобы копать им мягкий, еще не застывший красный камень.