Закалка клинка
Шрифт:
– Простите, – поднял руку Лордан, успевший уже усесться на спину каменному льву, – но о чем идет речь?
Префект посмотрел на него, как на заснувшего на уроке мальчишку.
– Об этом вашем волшебном огне, конечно! Боюсь, применив его, вы сыграли на руку оппозиции. Если бы вы предупредили меня, я мог бы по меньшей мере подготовить почву, провести необходимые консультации…
– Все равно не понимаю, о чем вы говорите.
– О вашей огненной дряни, – повторил префект уже жестче. – Многие утверждают, что вы были не вправе ее использовать. Во-первых, потому, что это магия, а для рационалистского
Лордан открыл было рот, но понял – что толку спорить?
– Я сделал все, что мог, – продолжал префект. Оппозиция требовала ввести прямой запрет, но мы сошлись на том, что больше не станем применять этот состав без официального согласия Совета, причем исключительно в рамках… Куда это вы?!
Лордан устало сел обратно на место.
– Прошу вас, позвольте мне помыться и чего-нибудь поесть. Мне надо на стены, а на пустой желудок там тяжело.
Префект неодобрительно хмыкнул – при других обстоятельствах это вполне могло стоить ему жизни.
– Я надеялся, вы проявите благоразумие. В конце концов, у нас с вами и прежде возникали разногласия, но в последние дни вы так добросовестно поработали, что, как мне хотелось, я мог бы забыть о них, не говоря уже о возникающих в этой связи препятствиях.
Лордан попытался собрать остатки терпения, но никаких остатков уже не было. Он медленно встал и пошел прочь.
– Я освобождаю вас от командования, – сказал ему в спину префект. – Приказ вступает в силу немедленно. Ваши колдовские штучки после провала того кавалерийского рейда…
– Он был проведен с вашего ведома! – обернулся Лордан. – Вы согласились, что необходимо уничтожить механиков противника!
– Не этого рейда, первого. Имевшего место еще до начала набега. – Префект скрестил руки на груди. – Прошу прощения, но мне кажется, единственный способ прекратить происходящую бойню – это провести суд в кратчайшие сроки, приемлемые для стороны обвинения. После чего, в случае если вы выиграете…
– Суд?! – заморгал глазами Лордан. – Какой суд?
– Над вами, сударь. – Префект, казалось, вот-вот взорвется. – По обвинению в преступной халатности, проявленной при командовании рейдом. Если удастся, я попытаюсь убедить управление прокуратуры присовокупить к этому делу и обвинение в колдовстве, чтобы их можно было объединить в одно судопроизводство. – Он вздохнул. – Придется нелегко, поскольку, строго говоря, речь идет о различной юрисдикции, но в сложившихся обстоятельствах, может быть, управление согласится.
– Обвинение в колдовстве, – повторил Лордан. – Все ясно.
– Я очень рад, – сухо произнес префект. – В любом случае, если нам удастся перенести суд на более близкую дату – и, как я уже сказал, при условии, что вы его выиграете, – мы получим возможность восстановить вас в прежней должности в течение недели, если удастся уговорить Совет. Уверен, Лордан, вы цените тот факт, что я рискую ради вас собственной шеей. Будет похвально с вашей стороны вспомнить об этом, когда вы
– Если я освобожден от командования, – спросил Лордан, чуть поразмыслив – означает ли это, что я могу отправиться домой?
– Думаю, да. Можете проваливать на все четыре стороны. Только предварительно освободите в течение трех часов кабинет и жилое помещение. И, разумеется, вы лишаетесь права присутствия на заседаниях Совета. Конечно, нам надо будет знать, как с вами связаться на случай, если по какой-либо причине Совет сочтет нужным вас заслушать. Моя вам рекомендация, если угодно: вернитесь к своей работе в фехтовальной школе, наберите перед судом форму. Ваш проигрыш очень неблагоприятно на нас отразится. Очень.
– Постараюсь об этом помнить, – сказал Лордан и двинулся прочь.
Кто-то сказал:
– Наверно, нам пора возвращаться домой.
В военном совете, собравшемся у Темрая в шатре, появилось четыре новых человека, двух он не знал по именам. Темрай покачал головой:
– Нет.
– Темрай, – дядя Анкай подался вперед и положил ладонь ему на плечо, – это разгром. Мы совершенно разбиты. Потеряли плоты, лестницы и таран, не говоря уже, что убито четырнадцать сотен людей. Продолжать невозможно, если только ты хочешь остаться вождем племени.
– Мы остаемся, – тихо произнес Темрай. – Будем продолжать, пока не победим. Всё.
– Темрай. – Тетя Ланатэн, семидесятилетняя, почти слепая, с трудом опустилась перед ним на колени. – Не надо. Ты сделал все, что мог, никто тебя не станет винить, что ты не выполнил невозможного. Перимадею не взять, ее защищает магия. С богами нельзя воевать.
– Мулу в задницу твою магию! – прохрипел Темрай, не открывая глаз. – Это не магия, это рецепт из старой книги, я тоже ее читал. Но пока я был в городе состав не готовили, точно.
– Из книги? – спросил кто-то. – Хочешь сказать, это доступно людям и магия тут ни при чем?
– Конечно, просто нефть, деготь и сера. Как ты думаешь зачем я скупил всю эту дрянь, сколько сумел, до последнего кувшина?
У дяди Анкая брови полезли на лоб.
– То есть ты считаешь, что сможешь изготовить та кое же огненное масло?
– Конечно. Кто угодно может сделать что угодно, будь у него нужные знания и инструменты. Вопрос только в том, чтобы пробами и ошибками определить нужные пропорции.
– Значит, мы его применим, – произнес кто-то. – Да?
– Да, – кивнул Темрай. – Когда придет пора. А пока что я знаю, как от него защититься лучше, чем сегодня. Дело времени.
– Темрай, сегодня погибло четырнадцать сотен. – В голосе Кьюская звучал гнев; «Многовато он начинает о себе воображать», – заметил про себя Темрай. – Это больше, чем обычно умирает за год.
– Мы на войне, Кьюскай. На войне люди, бывает, гибнут.
– Так не бывает. – Да, Кьюскай явно разозлился. Он ведь командовал лучниками, вспомнил Темрай, и прекрасно видел все, что творилось на плотах. Но все равно Кьюскай говорил не в свой черед. – Темрай, мне все равно, колдовство это или нет, люди верят, что это колдовство, и ты их не переубедишь. Ты их потеряешь, Темрай. Воевать против богов они не согласятся. Во имя всего святого, Темрай, как ты этого не понимаешь?